— Ну и что случилось потом?
Он снимает свое пальто и вешает его на крючок поверх моего.
— Самый ужасный гребаный день в моей жизни.
Я пристально смотрю на него.
— Пожалуйста, только не говори мне, что ты должен покинуть команду. Ещё нет. Ты выиграл на прошлой неделе и выиграешь снова. У этого мальчика из колледжа ничего нет против тебя.
Его взгляд темнеет.
— Если ты в это веришь, — говорит он, ведя меня вперёд спиной сквозь пальто и шарфы, — то это ещё не самое худшее. Но я не хочу об этом говорить. — Он толкает меня. — Ты мне нужна. Прямо сейчас. Мне нужно забыть весь сегодняшний день.
Я слышу, как за моей спиной закипает вода для пасты. Я чувствую запах фрикаделек, которые нужно перевернуть.
— Но у меня готовится ужин…
Джимми останавливает меня взглядом. Пронзительным, жестким, жадным взглядом.
— Мэри. Серьезно. Я нуждаюсь в тебе. В постели. Прямо сейчас.
— Да, сэр. — Ужин может и подождать.
— Чёрт. Вот что мне нужно было услышать. — Он тянет меня за штаны своими огромными руками, наклоняется и прижимается губами к моему уху. — А Бриджит дома?
Я отрицательно качаю головой.
— Нет. Она отправилась навестить своих родителей. Её не будет всю ночь.
— Хорошо, — говорит Джимми, прижимаясь ко мне и одновременно притягивая меня к себе. — Потому что прошло целых три чертовых дня с тех пор, как я был внутри тебя, и я не собираюсь ждать ни секунды дольше. Даже ради фрикаделек.
У меня подкашиваются колени, и если бы не пальто и шарфы за спиной, я, наверное, соскользнула бы прямо на землю.
— Как скажешь.
— Хорошая девочка. И мне понадобится твой вибратор.
В моей спальне, где лишь загадочный розоватый свет зимнего ночного неба проникает извне, Джимми кладет меня на кровать и смотрит на меня сверху вниз.
— Я чертовски скучал по тебе.
— Ты в порядке? — я протягиваю руку, чтобы притянуть его к себе и поцеловать. Его член прижимается к моему бедру, когда Джимми склоняется надо мной. Его рука ложится мне на затылок, а пальцы мягко путаются в моих волосах.
— Мне уже лучше, — говорит он, но его голос грубее обычного, более оборванный и усталый.
Оттолкнув ладонь Джимми, я беру его член в свои руки и поглаживаю. Я теряюсь в этой мягкой коже, в том, как вздуваются вены, в гладкости головки. Его рука скользит вверх по моему бедру, и его пальцы касаются моего входа. Касаясь моей влажной кожи, он стонет. Когда его палец кружит вдоль моего клитора, я выгибаюсь на кровати.
— Вибратор, — приказывает он. — Сейчас же.
Я перекатываюсь и лезу под кровать, цепляясь пальцем за удлинитель, чтобы вытащить его. Когда я это делаю, Джимми шлепает меня по заднице один раз, а потом ещё раз, в том же самом месте. Это ощущается примитивно, остро и горячо. Очертания отпечатка его руки начинают жечь.
— Боже, — выдыхаю я, и Джимми переворачивает меня на спину, забирается на меня сверху и сжимает мои руки над головой. Он входит прямо в меня, не спрашивая разрешения, без предварительных ласк, просто сильно и грубо толкается в меня, как будто я ему принадлежу.
Поначалу мне кажется, что его здесь вовсе нет. Его глаза закрыты, а затем, после трёх безумных толчков, заставляющих меня рычать в подушки, закрываются и мои. Одним плавным движением Джимми переворачивает меня так, что я сажусь на него сверху, а он ложится спиной на матрас.
— Включи его, — говорит Джимми, после того как я устраиваюсь на нём, перестав задыхаться и хныкать. — Кончи для меня. Но не останавливайтесь на одном разе.
Я беру «Хитачи» и включаю. Его головка жужжит в дюйме от моего клитора.