Охота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

“Статуя, а не человек”, – пронеслось у Ричарда в голове, и затихло, оставив после себя эхо недосказанной мысли.

–Холодно. Идем досыпать? – нервно улыбнувшись на сторону, сказал Ричард.

Пол кивнул и скрылся в доме, не проронив ни звука. Ричард вдохнул полной грудью, наслаждаясь ощущением того, как холодный воздух заполняет его легкие, обжигает, и вдруг почувствовал себя живым и проснувшимся. Как будто бы всю жизнь он жил в полудреме, в каком-то вязком, кисельном сне, в траве и болотах, и вот он, наконец, проснулся.

***

Первое время Ричард следил за днями, считал их, пытался упорядочить. Часы он потерял на третий день где-то в лесу, расстроился, но через несколько дней грусть ушла, сменившись меланхолией. В поселении царил вечный сумрак, и очень быстро Ричард понял, что считать дни, что не слишком-то отличались друг от друга, бессмысленно.

Он поделился с Полом ощущением того, что время становится вязким и тягучим. Пол лишь пожал плечами, отметив, что время далеко не всегда делили на дни и часы, и что здесь это и впрямь потеряло значение – важно было делать запасы, следить за животными, важно было чинить прохудившиеся крыши, перед сном слушать сказания и рассказывать самому о том, что он видел.

Города и шум, наполнявшие жизнь Пола, медленно таяли в болоте, затягиваемые тишиной.

Пол и Ричард все больше включались в жизнь общины, стараясь быть не просто чужаками, сидящими на шее, но равными. Сложно было понять сообщество, в котором они живут, но они старались – выявляли ритуалы и правила, следовали им. И община принимала их – постепенно уходила настороженность из глаз женщин и детей, мужчины все чаще звали их смотреть на Сумаглицу. Пол, со своим антропологическим прошлым, быстро понял, что к чему, и свистящим шепотом втолковывал Ричарду, что этот ритуал вглядывания в вечерний туман, ползущий со стороны топи – древний обычай, которому куда больше лет, чем они себе представить могут. И что их участие в этом ритуале – знак высочайшего доверия со стороны общины. Так что после того, как заканчивалось время повседневной работы, они и впрямь шли к небольшим группам, стоящим на самой окраине поселения, молчали, старательно вглядываясь в очертания туманных всполохов, находя в них волков, зайцев и лис. Араве, старейшина, рассказал им, что туманными зверями становятся люди, которых поглотила Топь, но души которых пожалела Сумаглица. Туманные звери, заскучавшие по людям, приходили к поселению, но никогда больше не могли в него войти. На службе у Сумаглицы звери разносили ее туманы по всему лесу, укутывая Топь, чтобы та могла спать.

В один из дней Ричард вместо привычного уже смутного подобия чего-то живого отчетливо увидел, как лис, сотканный из клочков тумана, поведя серебристым носом, посмотрел прямо ему в глаза. Он потер лицо, зажмурился, досчитал до десяти и вновь всмотрелся в туман, но ничего не изменилось – туманный лис по-прежнему сидел на опушке и с интересом наблюдал за людьми. Луна, показавшаяся раньше обычного, высветила очертания и других туманных зверей и птиц, мягко скользящих по самой границе поселения, но не переступавших какую-то им одним невидимую черту.

В лесу негромко запели, и туманный лис, махнув на прощанье хвостом, растаял. У Ричарда по телу пробежали мурашки: в отдалении тянули какие-то ноты молодые девушки с хрупкими голосами, но мелодия не была похожа на то, что ему приходилось до этого слышать. Да и откуда в Топи взяться девушкам?

–Пол. Ты это слышишь? – едва шевеля онемевшими губами сказал Ричард.

Пол кивнул, напряженно вглядываясь в темные очертания деревьев, лунную дорожку и туманное море, плескавшееся вокруг.

–Так это Сумаглица поет. Вы чего испугались-то, – с улыбкой сказал Мека, старший сын старейшины, с которым они стояли в этот вечер, – она ж еще по вечерам болотные звезды зажигает, но опасно это, можно в Топи заплутать.

–Что за болотные звезды?

–Такие фонарики света, над Топью носятся. Не каждый вечер, так, иногда бывает.

Втроем они вглядывались в туман и слушали, как поет Сумаглица.

Когда пение смолкло, Мека, почесав густую бороду с проседью, задумчиво сказал, что завтра всем поселением они пойдут в глубину Топи собирать ягоды.

–А почему?

–Ну, мы после песен Сумаглицы всегда ходим. После них обычно удачная охота.

Ричарда передернуло – он вспомнил о детях Артемиды.

–Что же, будем надеяться, что в охоте повезет только нам, – словно прочел его мысли Пол.

***

Козы разбудили их на рассвете. Старейшина выдал Полу и Ричарду по плетеному лукошку и наказал идти с разновозрастной группой людей, столпившейся у входа в его дом.

Они прошли по заболоченному лесу в глубину не меньше километра всей группой в десяток человек, когда старшина решила, что пора разделяться. Каждому выдали по мотку пряжи, и каждый примотал к выбранной старшей сосне конец своего мотка и двинулся в свою сторону. Они с Полом шли почти параллельно, но, поскольку вся схема их продвижения представляла собой что-то вроде расходящихся лучей, с каждым шагом они удалялись все дальше и дальше друг от друга, да и от остальных участников собирательной экспедиции. Ричард старался тщательно срывать ягоды с каждого куста, и его котомка наполнялась довольно быстро. Он собирал бруснику и клюкву, не разделяя их, по совету всё того же Меки, вечером проинструктировавшего его. Ричард шел неспешно, и, сев на корточки у очередного куста, а затем выпрямившись, понял, что никого из группы он больше не видит. Впрочем, его нить никуда не делась, также, как и алые нити остальных, видневшиеся по бокам где-то в отдалении. Лес и Топь, раньше бывшие спокойными, вдруг показались Ричарду мрачными и враждебными. Он прислушался: вдалеке женщина тянула какую-то песню, ветер чуть шумел в кронах елей. Человеческая музыка была совсем не похожа на мелодии Сумаглицы, и от нее веяло домом и спокойствием. Ричард было немного расслабился, но понял, что в шуме крон деревьев, шелестевших на ветру, он слышит еще один звук – четкие, размеренные шаги, хотя никого поблизости не было. Человек определенно шел в его сторону, уверенно и спокойно.

Повинуясь какому-то первобытному инстинкту, Ричард опустился на колени и замер. Что-то было не так. Что-то опасное приближалось к нему. А потом прямо перед его ладонью в мягкий мох с чавкающим звуком вошла стрела.

Сердце мгновенно ускорилось, зрение сузилось, и Ричард понесся вперед, не разбирая дороги. Котомка с ягодами осталась где-то сзади, также, как и моток пряжи. Еще одна стрела впилась в ствол дерева, совсем рядом с его головой, и Ричард, не издав ни звука, постарался увеличить скорость. Быстрее, быстрее, быстрее! Он бежал, петляя между деревьями, пока совсем не выбился из сил и не рухнул, споткнувшись о какую-то кочку, прямо в гостеприимную Топь. С трудом вытащив себя на более-менее твердую землю, Ричард замер, прислушиваясь к окружающему лесу. Ничего. Кажется, оторвался.

Стуча зубами от холода, он попытался вспомнить, с какой стороны он пришел, но не смог: деревья вокруг были совершенно одинаковыми. Ему стало не по себе. Кто бы в него ни стрелял, он сильно увеличил его шансы на смерть в ближайшее время. Не от стрелы, так от переохлаждения.

Вряд ли он убежал дальше, чем на пару километров от того места, но вот вопрос: куда именно ему возвращаться? И насколько это безопасно?

Стоять на месте не получалось, холод пробивал его насквозь. Вспомнилась недопитый глоток коньяка – сейчас он был бы очень кстати.

Он закрыл глаза и прислушался, но кроме стука собственного сердца не слышал ничего. Или… нет, показалось. Он развернулся и, вглядываясь в сумрак, царивший между деревьями, повернул назад, понадеявшись выйти хотя бы на кого-нибудь. Он услышал свист рассекаемого воздуха слишком поздно, а потом стрела с серебристым древком легко, как нож в масло, вошла в его грудную клетку.