Зашло солнце, и сумрак мягко опутывал скалы чернильной паутиной. Ночь вступала в свои права, безлунная, тихая, тревожная. Пол спал прямо на палубе, укрывшись огромной тяжелой курткой, предварительно наказав отдохнуть и Ричарду – вскоре после рассвета им предстояло спешиться и пройти по топям не меньше тридцати километров. Ближе к поселению староверов лодка проехать просто не могла: капитан и так рисковал.
Ричард не мог уснуть, лежал на палубе в полудреме, но никак не получалось провалиться во что-то более глубокое. Ему чудились перешептывания в плеске воды, морские чудовища, случайно забредшие на речное дно, Дети Артемиды, спрятавшиеся в трюме, капитан, который оказывался огромной хищной птицей, Пол, стреляющий в него из серебряного лука своей сестры. И, едва задремав, он просыпался раз за разом, потому что не мог этого видеть и слышать. Перед рассветом он сдался и просто сел, привалившись к борту, разглядывая из-под полуприкрытых век силуэт капитана. С рассветом проснулся и Пол –резко, как будто бы и не спал, поднялся, сосредоточенными, совсем не сонными, но усталыми глазами нашел Ричарда. Потом, кутаясь в куртку, пошел к капитану широкими чеканными шагами.
Река явно постепенно превращалась в болото, тина и мелкие водоросли окружали лодку со всех сторон: капитан шел тихим ходом, опасаясь, как бы не накрылся мотор. Скалы сменились лесом – по большей части еловым и сосновым. Все трое – Ричард, Пол и капитан (Ричард мысленно обругал себя, Эвер же говорил, как его зовут) жевали галеты, передавая друг другу термос с горячим чаем.
Около часа спустя на правом берегу показались чуть покосившиеся деревянные мостки, к которым и направил лодку немногословный капитан. Пол ушел за своим рюкзаком и сумкой Ричарда, пока последний перепрыгивал с борта на причал. Затем Пол перекинул вещи, кратко пожал капитану руку и также спрыгнул с лодки. Воздух был влажным и тягучим, солнце с трудом пробивалось через кроны старых елей. Лес был похож на легкие курильщика с сорокалетним стажем – темный, маслянистый и совсем больной. В его глубине влажным отблеском виднелись островки чистой воды.
Пол преувеличенно-бодро закинул на плечо рюкзак и, насвистывая, направился в самую гущу деревьев.
И Ричард, конечно, пошел за ним. Через несколько минут он оглянулся, чтобы посмотреть на причал, но так и не смог найти тот самый просвет в мельтешащих пятнах зеленого, серого, черного.
Он шел шаг в шаг за мистером Эвером, который подозрительно уверенно двигался глубже в лес. Через час – или целую вечность— Ричард в первый раз провалился по колено в трясину. Он быстро выбрался, даже без помощи Пола, который без улыбки протянул ему руку, но брюки и ботинки стали отвратительно-мокрыми.
Где-то в вышине кричала птица, но ни Пол, ни Ричард не проронили ни слова с тех пор, как покинули лодку.
Они шли уже несколько часов в этой давящей на уши тишине. Сумка, оттягивавшая плечо в самом начале пути, почти перестала ощущаться. Ричард ловил себя на мысли, что не знает, как именно Пол ориентируется в лесу – компаса у него не было (да и в условиях магнитной аномалии тот был почти бесполезным), болото казалось абсолютно одинаковым, куда ни глянь, неясно было, с какой именно стороны светило солнце – свет был рассеянным. Ричард было попытался вспомнить способы определения стороны света по мхам. Где мох, там и север. Вот только мхи покрывали все стволы деревьев и большую часть пространства под ногами, а значит, север был везде.
А потом Пол провалился по пояс в ледяное болото.
–Да чтоб тебя волки голышом драли! Ненавижу! – взвыл он, пытаясь удержать равновесие,– Ричард, освободи сумку, и вытащи меня. Ближе не подходи, меня затягивает.
Ричард послушно отправил на мягкий лесной мох воду, пятидесяти миллилитровую бутылочку виски Writers Tears, документы в зип-локе, галеты и батончики, зажигалку, нож, записную книжку, завернутую в прозрачный пакет, наушники и запасной аккумулятор. Затем Ричард аккуратно приблизился к Полу, лег и, удлинив ручку до максимума, забросил ее в сторону бывшего начальника. Пол зацепился за ремень и попытался выбраться. На четвертый или пятый рывок дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Обычно невозмутимый, Пол полз, ругаясь на болото, сектантов и жизнь в целом. Ричард изо всех сил тянул Эвера на себя, выплевывая возмущение не менее экспрессивно. Наконец, Пол выбрался на устойчивый клочок суши и обессилено лег, пытаясь отдышаться. Они засмеялись, не сговариваясь, давясь смехом как плохо пережеванным пирогом, и это звучало так дико и неуместно в этом мрачном месте.
–Умереть в болоте, спасая от полоумной сестрицы и ее серебряного лука бывшего подчиненного, из-за которого развелся с женой. Потрясающе. Не хватает только толпы зомби. Или людей, висящих на деревьях как елочные игрушки – август, самое время для праздника.
–Какие у вас кровожадные фантазии. Пол, у вас есть запасная одежда?
Запасные брюки были. А вот ботинки и у одного, и у второго были в единственном и весьма мокром экземпляре. Пол сетовал о том, что он не успел захватить резиновые сапоги.
– Я планировал добросить вас до следующего судна нашей маленькой организации, там было все необходимое. Кроме того, местных староверов я особо не знаю, а на “Марте”, второй лодке, была Эмили, она как раз наладила с ними контакт. Да, Эми тоже состоит в наших рядах, Ричард, не надо на меня так смотреть. Она антрополог, если вы забыли. Или не знали. Возможно, на разговоры о личном у вас просто не было времени. Но Эми не вышла на связь. Вряд ли с ней что-то серьезное, может, на них просто вышел кто-то из Детей, и они решили не рисковать и не светиться. В любом случае, я принял решение воплощать план в одиночку.
–А как вы ориентируетесь здесь? Я не вижу дороги или тропы, компасом вы не пользуетесь, техникой тоже. Откуда вы вообще можете знать, что мы движемся в правильном направлении?
–Вы не очень наблюдательны, Ричард. Учитесь вглядываться в детали. Как расположены деревья, которые нас окружают?
–Довольно хаотично.
–А вы присмотритесь. Ищите что-то искусственное, чего не должно быть в лесу.
Ричард попробовал. И попробовал еще раз. Вокруг был темный лес и начало сотен и сотен километров болот.
И все же, здесь действительно была какая-то системность. Деревья, по большей части, росли хаотично. Но некоторые кучковались – три-четыре-пять молодых побегов или уже взрослых елей. Справа. Слева. И снова справа, каждые двадцать-тридцать метров.
–Эти группы деревьев?
–Да. Ориентиры. Одни из. Как вы понимаете, деревья растут медленно. Иногда падают. Присмотритесь к стволу вон той очаровательной елочки.
Ричард внимательно вгляделся в дерево. Потом подошел поближе и еще пристальнее присмотрелся – зрение у него не то, чтобы было отвратительным, но все же небольшая близорукость была ему свойственна.
На стволе была пометка, сделанная темной краской. Овал и разделяющая его надвое линия, размером не больше половины ладони. Издалека и при плохом освещении его не было видно совсем, но если знать, что искать, или подойти поближе, не возникало никаких сомнений в искусственном происхождении этого знака.
Он вернулся к Полу, протянул бутылочку с виски. Тот открутил маленькую крышку, понюхал содержимое и сделал крошечный глоток. Ричард, взяв протянутую ему обратно стеклянную емкость, зеркально повторил последовательность действий бывшего шефа: вдохнул запах “Слез Писателя” – дуб, смола, яркий спиртовой дух, почему-то табак – затем чуть-чуть отпил и закрыл крышкой. Из пятидесяти миллилитров осталась половина – они были крайне скупы.
–Остальное предлагаю выпить, когда вся эта канитель закончится.
–Согласен. Идем дальше?
Пол согласно кивнул и поднялся на ноги. Они быстро собрали разбросанные по мху вещи Ричарда в его заляпанную болотной жижей сумку и продолжили движение в глубину леса, еще более осторожно и медленно, чем двигались до этого.