Патриоты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Мама, через этот приёмник будем Москву слушать.

Я расплакалась. Митя обнял меня, поцеловал.

– Помоги, – говорит, – мама, спрятать приёмник в сундук, который у нас в спальне, чтобы никто из посторонних не знал, что он у нас есть.

Туда и поставили приёмник. Митя уже сам устанавливал, сверлил дырки, аккумулятор установил. Его друзья к нему приходили, слушали. Сколько радости было у этих детей.

Митя записывал сводки Советского Информбюро, которые затем переписывали в листовки.

Однажды он сказал мне:

– Мама, мне сегодня приснился Боря, спрашивал, что я там делаю в тылу врага. А я ему говорю, что борюсь, иначе не могу. Всё что можно, беру на себя. Мне поручат – я исполню. Ни перед чем не остановлюсь.

Зина улыбалась и молчала. Я, мать, благословила их на этот тернистый подвиг» [3].

Держу в руках дневник секретаря подпольной комсомольской организации г. Новомосковска Никиты Головко. В нём есть вырезанные из газеты или журнала чёрно-белые портреты Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Владимира Ленина, Иосифа Сталина с красными знамёнами на заднем плане, стихотворения и песни разных авторов, записанные Никитой Головко ещё до войны, в 1939 году. Ещё он пишет о заседании 17 районной конференции и о выборе десятиклассниками профессий. Эти строки написаны напыщенным идеологическим языком, что доказывает тот факт, что Никита Головко был пылким комсомольцем, искренне верящим, как и многие его товарищи, в счастливое будущее и торжество коммунизма на всей планете.

«Дневник Никиты Головко

М-ц Январь

1939 года

Под непобедимым знаменем Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина шагали, шагают и будут шагать миллионы трудящихся от одной победы к другой. Это знамя будет жить века в сердцах трудящихся всего мира…

25/I

1939 год

Сегодня начала свою работу 17 районная конференция района

2 часа дня

Да точно два, ни одной секунды больше. Места заняты, веселый смех, шум. Звонко раздается звук стекла. Тихо. Пробегают авто, где-то близко идут часы, минуты. Оглашают повестку дня – работы, избирают президиум, потом в зале гром рукоплесканий – избирают почетную президиум. Товарища Сталина – идут голоса и тонут в громе аплодисментов. Снова тихо. Дают слово секретарю комсомола т. Гусятинскому. Робота началась. Громко идут слова по залу, вылетают в открытую форточку, тонут в шведской стенке у стены. Зал украшен портретами, лозунгами, а спереди за столом – огромный портрет самого дорогого человека – Сталина.

Его отцовские глаза заботливо смотрят на весело-деловитые лица делегатов. Отчет окончен, несколько минут тишина потом все выходят – перерыв. Весело ходят одни, иные сидят – отдыхают. Снова звонок. Отчет ревизионной комиссии. Т. Волошин рассказывает о деньгах – о приходах и расходах. Много советских денег даром растратили. Много читал Гузенко. Кончились доклады. Начались прения. Начали выступать, говорили о наболевшем у каждого в сердце. 5 часов. Перерыв на обед. Медленно идет стрелка – 6.30 и зал звенит песнями. Я пришел в 6.30 присел к группе каких-то делегаток потом подошли ещё и начали петь, о хорошей и веселой жизни.

«Слово имеет т. Головко секретарь к/комсомолу при СШ №4» – оглашает голова. Сердце мое забилось сильнее. Вошел на сцену. Окинул взором собравшихся. Вот они делегаты сыны станков и зеленых степей, вот колхозники, рабочие, работники искусства, сыны Красной Гвардии, работники партии. Вот они, советские делегаты, собрались решать дела, избирать и быть избранными имеют право они. «Товарищи!» – звонко сказал я и тихо, тихо стало, я видел они ждут меня и я начал. Я рассказал о своей работе, о учебе комсомольцев и др. хотелось много сказать им этим героям труда, этим рулевым будущего! «Одна минута осталась тихо говорят мне» и я заканчиваю, спускаюсь со сцены и смотрят весело и заботливо на меня сотни глаз. И льются слова. Идут прения. Одиннадцать часов. Работать на сегодня хватит. Все идут в кино. И летит песня о фильме «Я люблю». Шел дождь. Не успела ночная мгла уйти в лес как вместе с днем пришел дождь. Косматые серые облака неподвижно висели над городом, улицами, домами. Со всех концов города идут люди, укрываясь от дождя, спеша к одному дому, который безустанно поглощал их. 10 часов. Я тоже вошел в дом – пионерский клуб – место работы 17 конференции. Подкрепленный крепким сном я весело шагнул к столу тесно обступленного юношами и девушками. Я стал, и слушал звонкий здоровый голос «Год рождения? «1922» «год вступления в КСМ – «1937 год, «образование среднее, «отличник», «стахановец, образование – высшее кандидат партии и пр. Вот лицо советской молодежи. Меня записали тоже и я прошел в зал откуда неслись звуки … (неразборчиво – п.а.) и танцы. 10-40 мин и с президиума объявляют, что работа конференции начата. Шли дебаты-прения. Передо мною сидели две девушки с Педшколы. … (неразборчиво – п.а.) проводит с ними разговор, вставляя в их разговор некоторые словечки. Я познакомился с одной черненькой очень забавной девчонкой Дементьевой Леной, ученицей III курса Педшколы. Ведя с ней острый разговор я добился: она дала мне несколько щелчков, 2 раза зачесала волосы и разговаривали по душам. С совсем чужой девчонкой я чувствовал свободно и легко, делился мнениями, разговаривал и слушал.

Много и хорошо критиковали бюро и секретаря комсомола. В прениях записалось 57 человек. Выступило 42 чел. Работу оценили на «посредственно». Я оглянулся назад: лес белых мандатов в надежных руках пособирали по залу. Это голосовали за предложение утвердить отчет бюро. С 10-40 м. работали до 7 час вечера. Я очень устал. Пообедав я написал два письма / одно в Киев по (в тексте замазано чернилами – п.а.) и другое за Косолапа / я пошел снова на конференцию. Работали до 3 часов ночи. Обговаривали кандидатуры в руководящие органы комсомола. Говорил и баловался с Леной … (неразборчиво – п.а.) книгу вместе с ней. Она сказала, что такого, как я, видит впервые, и что я очень вредный.

В 3 часа 40 минут я уже уснул. Следующего дня с 10 дня продолжали работу. Да третий день. Голосовали один раз. Избрали пленум: Гусятинский, Волошин, Белоконь, Цокур, Строкань, Кронша и другие. Весело прошла конференция. Я очень удовлетворен. В три часа я впоследний раз увидел Лену, что – ей сказал и разошлись чтобы другой раз не сходиться.

«Ох и вредный ты», – улыбаясь сказала она, и я видел еще одно то, что было, ничего она не сказала… Она хорошо поет и танцует. Вернувшись домой, я решил в школу не идти, а заниматься дома. Занимался и читал.

28 января 1939 года.

В школе.

Отношение ко мне удовлетворительное.

30 января 1939 года.

Тихо на землю спускается ночь. Ее необъятные руки охватывают всё, погружая его в мрак зимнего вечера. Нежно загораются звезды и задумчиво глядят на туманную даль. Дневной шум затих.

Окончив некоторые дела дома я иду сейчас на вечер – выбора профессий десятиклассников СШ №1. Меня запросили. Отсчитывая шаги, я подсчитываю, что сегодня мало сделал. Пришли … (неразборчиво – п.а.) и Вася, заставили меня отказаться от уроков, захлопали по столу косточки – домино… уходят часы и минуты. Пройдя некоторую даль по улице, я вернулся, и, зайдя в школу, разделся и зашел в комнату где собрались ученики. Меня дружно встретили. Поздоровался. Окинув зором комнату я увидел простоту в этом сборе молодых героев времени. Девочки и мальчики, сидя на стульях, о чём-то разговаривали, но не было, ни дерзости ни шалости: чувствовалась свободная и простая – здоровая – наша – деловитость.

Некоторые играли в домино и шахматы, другие слушали патефон, третьи – весёлые, собирались танцевать. Я сел в круг, расспрашивали, я отвечал, потом играл в домино и пел, здесь я понял как плохо, что я не знаю песен. В 6 часов начался вечер. Небольшая комната, уютно прибранная, три стола, на белых скатертях которых стояли стаканы и вазоны. На стенах портреты вождей, руководители партии, комсомола. Когда влилась эта весёлая масса, в комнате стало ещё уютней, еще веселей. Я оглянулся. Вот она, советская молодежь, вот они, математики, лётчики, капитаны, инженеры, строители – герои грядущих дней. Вот они, воспитанники партии. Начался вечер. Директор школы открыл его, сделав небольшое вступление. Когда он кончил – гром аплодисментов залил комнату. Руки … хорошо решать задачи, хорошо строить также хорошо выражали желание радости, любви, счастливой жизни. «Это ему, Дорогому Сталину – нашему отцу и учителю обязаны мы, сказал один ученик под громкие аплодисменты. Сначала начали выступать студенты, которые рассказали об учебе в институтах. В их словах я слышал много нового, которое нельзя передать пером, это гордость к себе, к учебе, к делу и работе, но гордость рабочая, наша – советская.