Когда мы входим, в зале начинается какая-то чикагская вариация приветствия. Все радостно восклицают: «А вот и он!», входящему внутрь Джимми. Я почти бессознательно освобождаю путь, чтобы Джимми мог первым пройти в комнату, но он помещает меня прямо перед собой, кладя руки на мои плечи, как будто хочет показать всем, что сегодня я на первом месте для него. Старик за барной стойкой касается своей шляпы и улыбается нам. Пухлая дама в крошечном фартуке целует его в щеку и горячо похлопывает меня по руке.
Однако вместо Джимми они все называют его «Сокол»1, что немного странно.
— Это что, название твоей улицы? — спрашиваю я, когда мы пробираемся к тускло освещённой кабинке. — Сокол?
Джимми молча ждёт, пока я разденусь, положив кончики пальцев на стол и наклонив голову.
Я снимаю шляпу.
— Ты типа «Скала»? Дуэйн, как его там? Как он? — я раскручиваю свой шарф и кладу его в сумочку.
Джимми кивает, берёт у меня пальто и вешает его на крючок между кабинками.
— Что-то вроде того.
Он садится, от чего скамья скрипит под его весом, и ударяется коленом об стол, заставляя свечу мерцать внутри держателя в виде консервной банки. Он такой массивный мужчина. Массивный, сексуальный, восхитительный и... В моей голове возникает образ, как мы с ним ломаем мою кровать. Треск, грохот, удары.
Официантка подходит к нам с маленьким и очень помятым блокнотом в руке. Я заказываю пиво, но полагаюсь на Джимми насчёт рёбрышек. Он заказывает две порции с кукурузой и картофелем для нас обоих.
Прошло уже лет сто с тех пор, как кто-то в последний раз заказывал что-то для меня. К большому удивлению, мне действительно это нравится. Это так захватывающе и сексуально. Никакого бормотания и мямленья на тему: «Пожалуйста, заказывай всё, что пожелаешь, кроме, может быть, рибая2, потому что я не печатаю деньги». Ничего из этого. Просто раз, два, три — и теперь продолжим шоу.
Джимми-шоу.
Дело в том, что последнее время у меня на личном фронте небольшое затишье. Около года назад я разорвала помолвку с мужчиной, которого с тех пор не видела. И я счастлива. Счастлива как никогда. Последние несколько месяцев я снова начала ходить на свидания, но у меня не очень получалось. Парни, которые мне попадались, были либо на грани развода с расплывчатым ярлыком «разведены» в своих профилях на Match.com3 (лжецы!), либо просто намного старше меня, так что единственное, что у них на уме, — брак и дети. В моём возрасте окружающие начинают смотреть так, будто на их глазах моя матка начинает сжиматься, как чернослив, и все непременно хотят сообщить мне об этом.
Но когда дело доходит до разговора о детях, я начинаю думать, что со мной что-то не так. И это вполне возможно. Когда я вижу маленьких детей на улице или в своем Facebook, который теперь засорен фотографиями детей моих друзей, то пытаюсь найти внутри себя хоть какое-то небольшое пламя тепла, интереса или обожания. Я сморю на их пухлые щеки и маленькие носики и стараюсь почувствовать хотя бы что-нибудь, но всё напрасно. Я знаю, что у меня много любви, которую можно подарить, — стоит только показать мне собаку в жилетке-свитере, и я ничего не могу с собой поделать.
Как будто по команде в сумочке гудит мой телефон.
— Ты не против, если я проверю свои смски?
Джимми ошеломлённо смотрит на меня.
— Я не могу поверить, что ты спросила об этом...
— Ну, не хочу быть грубой, — я улыбаюсь. — Ты вытащил меня сюда, да и вообще.
Он быстро почти смущённо моргает.
— Конечно, да, конечно.
Я лезу в сумку и нахожу телефон на самом дне. На экране сообщение от моей лучшей подруги Бриджит. На отправленном фото она очень знойная с новым макияжем «смоки айс», а на коленях у неё сидит Фрэнки Наклз4. Технически, он её собака. Технически. Под фотографией подпись:
Повернув экран к Джимми, я говорю:
— Моя соседка по комнате пытается вызвать у меня чувство вины за то, что я не иду домой.
Я внимательно наблюдаю за реакцией Джимми, ожидая от него вполне понятного интереса, когда он увидит Бриджит. Парень просто человек, а Бриджит, как известно, заставляла водителей автобусов забыть о том, куда они едут. Но что удивительно, он смотрит на неё без особого интереса. Явно не так, как он смотрит на меня.
Что, знаете ли, фантастика.
— Чёрт возьми, — Джимми протягивает руку и растягивает изображение морды Фрэнки. — Он похож на эвока5.
Парень наклоняется, кладя свои огромные локти на стол, и все предметы начинают двигаться, как при морской качке. Я прижимаю руку к своей стороне стола и пытаюсь остановить образовавшийся хаос. Победа! Ни одна капля пива не пролилась.
— Его зовут Фрэнки Наклз.