В глубинах пяти морей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Летом 1959 года состоялась наша первая экспедиция, она была разведочной. Мы решили на Белом море проверить созданную технику, отработать методику, легководолазных погружений и наладить контакты с беломорскими гидробиологами. Многие видели в экспедиции лишь увлекательную поездку, но более дальновидные — дело, могущее принести пользу.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, насколько была важна эта первая экспедиция: именно тогда были установлены прочные контакты между нами, любителями-аквалангистами, и специалистами-гидробиологами. И еще: тот костяк спортсменов, который сформировался в экспедиции, не распался и по сей день.

Большинство из нас почти все свободное время отдавали подводному спорту. Это позволило мне и моим товарищам внимательно вглядеться в подводный мир, научиться чувствовать себя там как дома, проложить подводные тропы в Беринговом, Баренцевом, Белом, Черном, Охотском, Японском морях, на Каспии и в Иссык-Куле. Мы видели следы затонувших городов и останки бригантин, нам встречались занесенные илом амфоры и осколки другой древней посуды, и тут же мы любовались игрой в водной толще рыбьих стай, или реактивным полетом осьминога, проплывали сквозь заросли придонной растительности и настоящие джунгли из водорослей.

И во все экспедиции брал я с собою подводный фотоаппарат. В кадр попадали осьминоги и акулы, детали разрушенных землетрясением причалов и стабилизаторы оставшейся со времен войны торпеды, шпангоуты затопленного фрегата «Паллада» и конструкции подводной части первой в стране приливной электростанции — ПЭС.

Аквалангистам морская стихия дарит неповторимое чувство невесомости. Ластоногий человек-рыба как бы парит в морской толще, у него нет ощущения, что он вторгся в чуждую для себя среду. Он забывает, что товарищи только что с трудом натянули на него непослушный и тесный гидрокостюм, что на плечах и поясе укреплено несколько десятков килограммов груза — полезного и балластного. Он не обращает внимания даже на холод, который пробирается к пальцам рук и ног. Все внимание — на какой-нибудь, появляющийся в странном сине-зеленом освещении подводный утес, служащий пристанищем для множества обитателей — растений и животных. Это мир необычных красок и форм. Руки сами наводят на них объектив фотокамеры. Вспыхивает яркий свет лампы-вспышки. А глубже все темнее и темнее. Трудно уже различить цвета. Иной раз аквалангист наводит объектив на какую-нибудь бурую кочку. А запечатленная на пленке, она оказывается настоящим морским «цветком».

В большинстве случаев о результатах подводной съемки узнаешь только в фотолаборатории. Снимать под водой — это не совсем то (вернее, совсем не то!), что на суше. Не говоря уже о необходимости герметизировать самым тщательным образом всю аппаратуру и в таком виде ее настраивать и регулировать, вода — иная стихия, чем воздух, со своими законами оптики и другими физическими свойствами. Все это мы, аквалангисты, постигали не только в теории, но и на практике. Ну а что из этого получилось, пусть судит читатель по цветным фотографиям на вклейках этой книги.

Наш спортивный коллектив не ставил целью готовить специалистов для исследований моря, многих из нас интересовали сами погружения в воду, многие увлеклись созданием технического оснащения, но жизнь брала свое: зарождалась новая профессия — исследователь-аквалангист. Именно из среды спортсменов-аквалангистов вышли первые специалисты, совмещающие спортивную подготовку и профессиональные знания. Но исследователей-легководолазов — океанологов, гидробиологов, ученых других специальностей — остро не хватает и по сей день.

В последнее время интерес к подводному спорту у молодежи стал угасать. А жаль, ведь технические возможности у современных спортсменов намного выше, чем в свое время были у нас. А работа аквалангиста-исследователя не только захватывающе интересна, но и очень нужна. Все знают, что море кормит, дает сырье и энергию, но не все глубоко прочувствовали и уяснили, что оно нуждается в защите. Нам, аквалангистам, очень хорошо видны следы общения человека с морем. И многое заставляет насторожиться или даже вызывает горячий протест. Мы замечаем, как оскудели или совсем исчезли рыбьи хороводы там, где раньше морские ерши тыкались прямо в съемочные иллюминаторы подводных фотоаппаратов. Все чаще попадаются и безрадостные картины подводных свалок — возле портовых сооружений, прибрежных строек промышленных предприятий. Изучая море, аквалангисты первыми дают сигналы о том, что нужны охранительные меры.

Наши маршруты пролегли в самые отдаленные уголки страны, даже к тем морям, которые ранее считались совершенно недоступными для легководолазов из-за суровых условий. И в этом смысле мы стали первооткрывателями морских глубин многих северных районов. Хочется верить, что это оставило след в их изучении.

И с кормы корабля, и сквозь стекло легководолазной маски мы очень хорошо видели, что нет двух одинаковых морей. В глубинах каждого свой цвет и свет, свое неповторимое убранство.

Слово «романтика» для многих имеет какой-то неопределенный смысл, как тяга в неведомые дали к чему-то неизведанному. Для нас, аквалангистов, это слово связано с совершенно точным адресом. Собираясь в очередную экспедицию, заказываем билеты до владений грозного морского бога — Нептуна.

Глава 1. Беломорские встречи

Как мы начинали

Это море называют Белым, и, как все на свете, оно имеет свою историю. И история эта уходит в захватывающую дух даль времен.

Теперь трудно себе представить, что семьдесят миллионов лет назад в районе Европейского Севера, на Кольском полуострове и в Скандинавии, был тропический климат. Затем, после некоторого похолодания, он сменился на климат субтропиков. А потом наступило великое оледенение. Ледяной панцирь сковал и воды, и земли. И хотя тот Древний ледник давно отступил, здесь и в наши дни шесть месяцев в году свистят метели да трещит в приливной зоне береговой припай. Зимой Белое море кажется безжизненной ледяной пустыней, но в водных толщах накапливает силы жизнь — готовятся встретить солнце растения и животные.

Лед сходит только к лету, в конце мая; и вода, как зеркало, почти круглые сутки ловит солнечные лучи, но прогреваются лишь верхние слои. На поверхности температура воды доходит идо 18°С, но на глубинах она практически неизменна круглый год: 1-3° ниже нуля.

Интересно, что беломорская навага мечет икру при отрицательной температуре воды. Как развивается жизнь в таких условиях, остается загадкой. В каменистых прогалинах, заполненных илом, драги ученых вылавливают раковины ископаемого моллюска, и залегают эти древние останки там, где было доисторическое море.

За миллионы лет изменился тепловой баланс моря, менялся его животный и растительный мир, но и по сей день уживаются в нем арктические — холодолюбивые и бореальные — теплолюбивые животные. Рыбаки добывают рыб-североморок: треску, пикшу, семгу, навагу, иногда заходит в сети и теплолюбивая скумбрия, или сарган.

Белое море по характеру берегов можно разделить на семь районов: воронка, горло, бассейн и четыре залива. Воронка связывает горло с Баренцевым морем и с Мировым океаном. Такое разнообразие природных зон и богатая история делают акваторию моря огромной природной лабораторией. Не удивительно, что на северо-западе морского бассейна организованы биологические станции, создан заповедник. На одну из таких станций и лежал наш путь.

Поездом до станции Чупа, а потом машиной до поморского причала в вершине Чупинской губы мы добрались за сутки и ранним августовским утром собрались на причале. Ждали катер. Наконец заметили долгожданный МРБ — малый рыболовный бот, который доставил нас и все снаряжение для подводных погружений.

Навсегда осталось в памяти первое путешествие по Белому морю. Не сразу открылись его просторы. С борта катера, отошедшего от причала, мы видели лишь скалистые берега, розоватые от лучей утреннего солнца. Неяркие коричневые, желтые и зеленые тона этих северных берегов отражались в прибрежных водах. Гранитные уступы иногда отвесно уходили в воду, их зеркальное отображение создавало впечатление покоя и гармонии. Островки смешанного леса прятались между скал, сосны, цепляясь за трещины в каменных стенах, росли в самых труднодоступных местах. Эти деревья-одиночки с их изогнутыми и скрюченными стволами и сучьями свидетельствовали о непобедимой силе жизни: не один шторм и не одну пургу выдержали они. А возле них, под их защитой, стремились к солнцу кусты и травы.

Все это так не вязалось с тем, что ожидали мы встретить. Суровое Беломорье встречает так ласково? Все стояли у борта катера, испытывая ощущение, что это какой-то мираж. Вот-вот он исчезнет, и Белое море покажет свой суровый нрав. Но погода, к счастью, стояла хорошая.

...Катер движется на восток. Яркая голубая лента Чупинской губы, скованная гранитными берегами, постепенно расширяется. На горизонте появляется полоска открытого моря. По мере приближения к устью губы все чаще попадаются острова и островки. Это круглые, овальные или угловатые, причудливой формы скалистые горушки. На их вершинах сбежались в группки низкорослые сосенки и кустарники. Пологие берега некоторых островков показались нам удобными, чтобы организовать здесь базы для погружений.

Несколько дней ушло на проверку снаряжения, переговоры с учеными. Ведь места, где предстояло работать, определяли они, но и наши интересы, а главное — безопасность, не были забыты. Облюбовали прибрежные воды, где рассчитывали встретить изобилие водорослей, моллюсков и других обитателей моря. Для погружений с катера решили изготовить трап, а пока — освоиться с морем и провести разведку с берега.

Наши опасения насчет погоды оказались напрасными. Весь месяц море было спокойным, всего два раза шел дождь и ветер усиливался до штормового.

Наиболее отважные из нашей группы сразу же после приезда стали нырять в студеную воду без гидрокостюмов и аквалангов. Однако, проплыв 10-15 метров, они выскакивали на берег с посиневшими от холода губами.

Снег, лед и холодная вода — не помеха для погружения в Белое море с аквалангом. Залог успеха — специальное снаряжение и энтузиазм спортсмена

Но вот и мое первое погружение... Неловко цепляясь ластами за камни и водоросли, вхожу в прозрачную воду. Волны приняли меня и сомкнулись над головой. Нырнув в глубину, я чувствую, что тело стало неуправляемым; воздух, оставшийся в гидрокостюме, выталкивает меня на поверхность. Все ощущения обострены, сознание ясно как никогда. Соображаю: «Перестарался, надел два комплекта теплого белья, между ними воздушная прослойка». Постепенно выпускаю воздух через шлем, оттянув его край, плотно прилегающий к лицу. Теплое бельё намокло, и я стал замерзать.

Барахтаясь у отвесной скалы, замечаю на ней причудливые узоры из белых и красных прожилок. Спускаюсь вниз, к первому уступу. Здесь холодно и как-то неуютно. Морские заросли напоминают сваленные за ненадобностью в кучу ржавые листы кровельного железа. Поднял один такой «лист» — мутное облачко сорвалось с поверхности, обнажив грудку черных раковин и морских звезд. Беру в руку заиленную бурую коряжку, она вдруг оживает и превращается в... неуклюжего морского бычка, который тотчас пускается наутек.