— А еще мои парни — молодцы. Они ведь джип к забору голыми руками подкатили. Чтоб, значит, ни звука. Не спугнуть гада. Во как, — Дубовой сыто рыгнул и попросил попить.
Часы на приборном щитке показывали половину шестого утра.
Эпилог
Прошла неделя. Дело Каспарова гремело. Павел Градов был признан вменяемым и обвинялся в организации и совершении девяти убийств.
Труп, привезенный Мариной Градовой из Таиланда, подвергли экспертизе, и версия Палевой подтвердилась: обезображенное тело принадлежало несчастной продавщице магазина — Катерине. Елизавету Градову, подозреваемую в убийстве Екатерины Семеновой, арестовать пока не удалось.
На каменной пепельнице, найденной возле трупа Андрона Каспарова, обнаружили отпечатки пальцев Елизаветы и Павла Градовых. Припертый к стене, Градов начал давать показания. Ольга время от времени позванивала Дубовому, чтобы быть в курсе происходящего. Ее дело было сделано.
За окном офиса безудержно светило солнце, потемневшие сугробы вздулись и отяжелели, будто женщина на сносях, готовые со дня на день разродиться яркой синеглазой весной. Из открытой настежь фрамуги тянуло суровой мартовской свежестью. Беспрестанно звонил телефон. И дело было совсем не в воспрянувших от зимней спячки преступниках — неугомонная Мара вторые сутки собиралась домой, не давая покоя даже коту. В очередной раз повторив матери, что она не знает, где лежит ее несессер, Ольга решила больше не снимать трубку и не отвлекаться.
Не тут-то было. Ровно через три минуты погребенный под счетами и квитанциями зажужжал селектор, и голос помощника торжественно возвестил:
— Ольга Николавна, к вам посетители!
«Ну вот, сосредоточиться не дадут. Я в цифрах и так как свинья в апельсинах, а уж если меня постоянно сбивать…» — раздраженно подумала Ольга.
— Пригласи, — недовольным голосом ответила она, откладывая бухгалтерию.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошли двое: Анна Каспарова и невысокий рыхлый мужчина с бульдожьими щеками.
Каспарова выглядела усталой и бледной, но в глазах светились спокойствие и умиротворенность. Ее спутник бросился к Ольге, галантно шаркнул ногой и, уронив плешивую голову на грудь, представился:
— Свешников. Михаил Иванович Свешников — мэр, так сказать, города Рузавина.
— Так сказать, мэр? Или, так сказать, Рузавина? — попробовала пошутить Ольга, но Свешников шутки не понял.
Нервно дернув увесистыми щеками, он многозначительно посмотрел на Ольгу и продолжил:
— Мы, так сказать, с Анной Андреевной в лице нашего города… То есть наш город в моем и Анны Андреевны лице…
Слушая сбивчивое бормотание городского главы, Каспарова болезненно поморщилась, достала из сумочки конверт и решительно оборвала безнадежно увязшего в фигурах речи мэра:
— Михаил Иванович, речь ваша рискует затянуться, потому, с вашего позволения, я прямо к делу.
Она повернулась к Ольге и, трогательно теребя край голубоватого норкового манто, заговорила:
— Уважаемая Ольга Николаевна. От себя и от лица всех близких, — тут речь ее прервалась, она всхлипнула, замахала руками и уткнулась в шелковый носовой платок.
Взволнованная Ольга соскочила с кресла, подбежала к плачущей Анне и усадила ее на стул:
— Анна Андреевна, милая, дорогая, не надо плакать, и всех этих слов не надо. Вы меня смущаете, честное слово. Давайте лучше чаю выпьем с конфетами. Женя! — крикнула она, обернувшись к двери.
Всклокоченная голова Евгения молниеносно возникла в щели открывшейся двери.
— Женя, сделай нам чайку с конфетами. Только быстро.
— Да-да, — растерянно лепетала Каспарова. — Простите меня, Ольга Николаевна, нервы.
— Можно просто Ольга, — предложила Палева, сдвигая бухгалтерские папки на край стола. — И вы, Михаил Иванович, присоединяйтесь, — обратилась она к стушевавшемуся мэру.
Спустя полчаса они пили чай с пирожными из соседней булочной и мирно беседовали. Растроганная приемом Анна Андреевна вручила Ольге чек на солидную сумму и старинные золотые серьги с изумрудами:
— Фамильные. Андрон мне дарил. Теперь это вам, Оленька.
Ольга попыталась отказаться от баснословно дорогого подарка, но Каспарова настаивала: