— О чем ты? — Павел прикинулся, что не понимает, о чем речь, и вопросительно воззрился на дочь.
— Не притворяйся, папа. Ты знаешь, о чем я.
— Ну хорошо. Тогда послушай своего мудрого отца. Тебе не нужно знать больше того, что ты знаешь сегодня. Я сделал все правильно. Так было нужно. Ты поняла меня? Ты веришь мне, девочка? — голос Павла заметно потеплел. — Ни о чем больше не беспокойся, слышишь?
— Слышу, — едва слышно прошептала Лиза, на отца она не смотрела, не могла. — Мама спрашивала, во сколько ты вернулся.
— И что ты сказала? — напрягся Павел.
— Сказала, что в половине одиннадцатого ты был дома.
— Умничка! — похвалил ее Павел. — Просто молодец. На том и стой. Разговаривать со мной она, естественно, не желает?
— Нет. Говорит, что видеть тебя не хочет.
— Это мне на руку, — вслух подумал Павел и поднялся с дивана. — На работу, пожалуй, загляну. Не то работнички живо без штанов оставят. А ты что делать думаешь?
— Не знаю. Заявление на увольнение написала. После того, что случилось, не смогу туда вернуться.
— Понимаю. Отдохнешь немного, а там видно будет.
Одеваясь, Павел уронил на пол стул, от неожиданного грохота Лизу подбросило.
— Нервы у тебя ни к черту, — заметил отец. — Отправить бы тебя отдохнуть.
— Пап, а где деньги? Ну те, помнишь? — голос Лизы дрогнул, и она боязливо съежилась, уставившись на заиндевевшие кусты сирени за окном.
— Я их спрятал. Далеко. До времени. А зачем они тебе? — Павла насторожил вопрос.
— Нет. Просто. Просто так спросила, — скороговоркой сказала дочь и сменила тему. — Ты завтракать будешь? Мама драники приготовила, сказала, чтобы я тебя накормила.
— Мама в своем амплуа. А ля гер ком а ля гер. На войне как на войне, значит. Что ж, корми ты, — бодро пошутил Павел и отправился за дочерью на кухню.
Плотно и с аппетитом позавтракав, Павел выгнал машину из гаража и отправился в магазин. После ночной схватки топать до магазина пешком у него не было сил.
Яркая вывеска мебельного салона «Двенадцать стульев» изрядно облупилась. «Надо подновить», — отметил он про себя, подъезжая к длинному остекленному зданию торговых рядов. В советские времена его называли «стекляшкой», а после недавней реконструкции за ним прочно закрепилось прозвище «аквариум». В «аквариуме» располагалось около тридцати небольших частных магазинов и отделов по торговле подарками, бытовой химией, косметикой и прочим. Мебельный салон, принадлежавший Павлу, торговал дешевой мебелью российского производства. Мечта Градова о расширении торгового зала, о поставках мебели класса VIP продолжала оставаться мечтой, о чем он старался не думать. Зачем травить душу?
Сегодня, однако, все было иначе. Выйдя из машины, он еще раз окинул взглядом облезлую вывеску и усмехнулся. Теперь, имея в руках сотню тысяч евро, он развернется. Теперь его конкуренты вздрогнут и замечутся. Теперь он сможет стать владельцем целой сети дорогих салонов!
Посреди арендуемого им закутка, заставленного дешевыми спальнями и громоздкими мягкими уголками времен царя Гороха, скучала Катерина. Двадцатилетняя девушка с антрацитово-черными волосами, кукольной внешностью и карими глазами, лишенными какой бы то ни было мысли, пялилась в переносной телевизор. Ее должность называлась ««менеджер по продажам», чем она невероятно гордилась. Представляясь покупателям, Катерина приосанивалась и высоко вскидывала хорошенькую безмозглую головку, искренне полагая, что иностранное слово «менеджер» делает ее на голову выше простых смертных.
— Здравствуй, Катерина. Бездельничаешь? — нарочито строго приветствовал ее Павел.
— Ой, Пал Андреич? Доброе утро. Щас я. Щас.
Девушка подхватилась, быстро вытащила из стола салфетку, полироль для мебели и принялась усердно тереть ближайший шкаф. Она старалась изо всех сил, хлипкий шкаф заходил ходуном, грозя прихлопнуть ее качающимися антресолями.
— Ладно, ладно. Не суетись, — смягчившись, Павел похлопал ее по узкой спине, расчерченной узкими полосками бретелек. — Как торговля?
— Плохо, — пожаловалась Катя, поднимаясь с колен. — С этими убийствами народ вообще по магазинам перестал ходить. Только и знают, что языками чесать. Что да кто? Да кто кого?
— Ну и что говорят? Кто кого? — с деланным безразличием поинтересовался Павел и отвел глаза в сторону.
— Да кто что говорит, — махнула Катя пыльной салфеткой. — Кто говорит, что свои же Каспарова и прихлопнули. Так, говорят, ему и надо, буржую недорезанному. Кто говорит, что заезжие бандюги сработали. Наши-то все им давно куплены — перекуплены. Только мне без разницы, третий день торговли нет. Без зарплаты оставите, — Катя жалобно посмотрела на Павла.
— Ничего, Катерина. Не переживай. Утрясется. Пошумят и перестанут. Все хорошо будет. Бог даст, дела в гору пойдут, — ответил Павел, задумчиво листая рекламный буклет.
Оглядев колонны топорной мебели в торговом зале, он отправился на склад. В подвале никого не было, бригада грузчиков приезжала только под конкретный заказ. Тускло горел желтый фонарь, освещавший грубо сколоченные ящики со сборными кроватями, стенками и прочей дребеденью. Павел присел на краешек криво сколоченного, ощетинившегося мелкими щепками короба и задумался.