– Вонять будет.
– А когда закроешь, долго запах продержится? Так и здесь, даже если и оставался какой-то эфирный след этих действий, он быстро выветрился. Кстати, его могло и не быть.
– Почему?
– Ты ж сама сказала: старая, намоленная церковь. Действующая. Присутствие божества, понимаешь? Чужого могло – должно было! – просто не пустить.
Черт его знает, почему мы продолжали сидеть на кухне. Как-то не догадались перебраться в гостиную, что я и предложила сделать хотя бы сейчас.
– Спасибо, Стася, но я поеду, – ответил Егоров не без сожаления. – Тебе завтра дежурить, мне тоже…
– Тогда погоди. Я тебе с собой хоть бутербродов заверну!
Пока я резала буженину, хлеб, солёные огурчики, в голове моей крутилась неоформившаяся мысль. Она выскочила, наконец, на белый свет, когда я протянула гостю пакет.
– Слушай, а зачем они в таком случае попёрлись со своим ритуалом в Казанско-Преображенскую церковь? Погода тёплая, могли и в чистом поле расположиться.
– Не могли. Есть ряд условий, например, закрытое со всех сторон помещение. И частный дом для этого тоже не годится, – он поднял ладонь, предупреждая следующий мой вопрос. – Ну, или это должен быть такой дом, в котором ничего светлого не творилось лет сто. Заброшенная церковь, старая больница, тюрьма, лагерь…
Вздохнув, я пожала плечами:
– Тогда я вообще не понимаю, чего их сюда-то понесло, в действующий храм? Вот этого вот, что ты перечислил, полным-полно и здесь, поблизости, и вообще. Вон, в Фатьянове, в Усово, в Сидоркове брошенные церкви!
– Ты, я смотрю, становишься знатоком этого края.
– Я тут живу теперь, – буркнула я, распахивая дверь в ночь. – И собираюсь жить дальше. Прощайте, господин майор юстиции, всего вам наилучшего и спокойной ночи.
Дежурство в больнице девятого мая – это неувлекательный квест, к которому заранее готовится и руководство, и медперсонал. Работали сегодня почти полным составом, даже и сам господин главный врач присутствовал, Алексей Петрович Воропаев. Толк от него, кстати, был, и немалый: в критических ситуациях он отлично умел всё организовать, поставить на правильные места именно тех, кого нужно, а потом тихо отойти в сторону.
К сожалению, Кауфман пока не оклемался. Он попытался героически выползти из кровати и отправиться в приёмный покой. Медсестра Леночка, явно питавшая к нему самые пылкие чувства, собралась броситься на помощь – не то поддерживать под локоток, не то укладывать обратно. Я её притормозила, строго прошептав:
– Цыть! Сам справится!
Он и справился. Прошёл три шага по собственному кабинету, всё ещё служившему ему больничной палатой, побледнел, задышал с присвистом и ухватился за край стола.
– Вот именно, – сказала я и кивнула Лене, мол, теперь можно.
Девушка захлопотала, укладывая его снова под одеяло.
– Анастасия Александровна, а может, у тебя какая магическая настойка есть? – хрипло спросил Кауфман.
– Нету, Семён Маркович. И магии никакой нету, а есть правильно собранные травы. Их вы примете перед сном, а сейчас вам Лена капельницу поставит.
– Да как же вы без меня обойдётесь?
– Да уж как-нибудь! Но если будет какой-то особо тяжёлый случай, я лично прибегу к вам консультироваться.
На наше счастье, ничего экстраординарного не произошло. То ли энергия наших кирилловцев выплеснулась в первые праздники, то ли потепление подействовало благотворно, бог его знает, но за ночь даже и госпитализировать никого не пришлось. Обошлись примочками.
Краткую пятиминутку провёл лично Воропаев, и уже в девять утра я шла домой, помахивая сумкой и даже, кажется, что-то напевая. Погода была волшебная, тёплое майское утро, умытая росой свежая зелень, аромат черёмухи, сбивавший с ног… Так что я даже не удивилась, когда меня деликатно придержали за локоть. Ну, должно же было что-то испортить хорошо начинавшийся день.
– Здравствуй, Стася.
– Здравствуй, Макс.
– Можно, я тебя провожу?
– Нет.