– Нет, ничего подобного, – я вытерла глаза чистым белым платком, протянутым мне майором, и совершенно неромантично высморкалась. – Просто неприятная встреча в городе.
Слово за слово Егоров вытянул из меня всё: и кого я встретила, и где, и почему это неприятно… Следователь, а как же! Умеет вести допрос.
– Дом здесь купил, говоришь? – задумчиво переспросил майор. – А зачем московскому крупному бизнесмену дом в этакой дыре?
– Как ты догадываешься, я его об этом не спрашивала! – огрызнулась я. – Ты лучше скажи, есть будешь?
– Буду. У меня в холодильнике даже пельмени кончились…
За обедом Егоров молчал, поглощал всё предложенное и напряжённо думал. Когда исчез последний глоток чая и варенье из блюдца, он откинулся на спинку стула и спросил:
– Скажи мне, твой бывший муж не строитель, случаем?
– Нет, насколько мне известно. У него сеть аптек и фармзавод. Или несколько заводов, я не вдавалась в подробности.
– Что так?
– Ну, пока мы были женаты, было не надо, когда развелись – тоже стало не надо, – несколько косноязычно пояснила я. – С другой стороны, мог и что-то строительное подцепить. Кажется, это называется «непрофильные активы».
– Угу. Я ещё знаю красивое слово «диверсификация», – усмехнулся Егоров.
– А почему ты спрашиваешь?
– Давай я тебе выскажу свои соображения. Ты послушаешь и… согласишься.
– Или нет.
– Или нет, – легко кивнул он. – Вот смотри…
По словам майора, в Ростиславской областной думе было почти принято решение строить в Кириллове мост, связывающий две части города, правобережную и нашу. Но решений-то может быть сколько угодно, а вот выполнение его зависит от двух важных вопросов: кто будет подрядчиком и где, собственно, этот самый мост располагать?
Подковёрная борьба за подряд на строительство как раз сейчас вышла на новый виток, к ней подключился некий крупный московский бизнесмен, по слухам, при активной поддержке мэра. Имена не назывались, так что вполне возможным выглядело высказанное Егоровым предположение, что этим бизнесменом может быть Максим Лиховцев, мой бывший муж.
Вопрос о том, где именно строить мост, показался мне куда менее важным, о чём я и сказала сразу же.
– Не-а, – помотал головой мой гость, запихивая в рот одну из купленных утром конфет. – Ошибаешься, Стасечка. Смотри, вроде бы логичным вариантом кажется строить его вот как раз тут, рядом с тобой, на месте паромной переправы, так? Прямая дорога к собору, к районной больнице, ко всяким городским структурам.
– Так, – согласилась я.
– И господин Иванцов, так сказать, кирилловский городской голова, поддерживает этот вариант. А есть ещё идея построить его в полутора километрах вниз по реке, там, где дорога ведёт к моторному заводу. Этот вариант нравится господам из Ростиславля. Там нежилой район, домов нет. Значит, не придётся никого выселять, давать новое жильё, тратить на это деньги.
– Понятно…
– И ещё – второй вариант очень нравится вашим местным лодочникам.
– Кому? – признаться, я совершенно неприлично вытаращила глаза. – А они-то кого интересуют?
– Они интересуют сами себя. Паром принадлежит городу, дохода не приносит никакого, так что Иванцов и его компания будут только рады от этой обузы избавиться. А вот эти ребята потеряют работу, которая их кормит и поит.
– Слушай, да сколько там тех лодочников?
– Двадцать пять, Стася. Их двадцать пять человек, – Егоров полюбовался на мой ошарашенный вид и добил. – И доход у них такой, что за него на многое можно пойти.
– Я никогда не присматривалась к этой публике, просто незачем было. Но точно знаю, что двадцати пяти лодок на реке не видела ни разу.
– Во-первых, чуть ли не половина лодок в паевом владении. То есть, хозяев двое или даже трое. И возят они по очереди. Во-вторых, как ты думаешь, приехавшие сюда туристы, желающие порыбачить, к кому обращаются?
– Ну да, – кивнула я. – Резонно. То есть, ты думаешь, что причиной убийств мог стать этот передел?