День Мечты: читать начало книги онлайн

Тут и Степан отвлекся от книжки, что читал. Он завсегда после обеда книжку какую-нибудь читает. Правильно, говорит, Ваня, если есть у Петра желание да мечта, так он своего добьется. И Ломоносов из деревни пешком учиться пришел, а тут парнишка может нормальную школу закончить, уж учебников в школах хватает, а если что сам не поймет, то на что тогда учителя? И рассказал мне, что Ваня, мол, тоже в интернате учился, закончил на отлично, с медалью. На биолога учиться поступил сразу. И теперь учится на отлично, лучший студент в группе, на третий курс перешел, стипендию получает, да еще вот летом зарабатывает хорошо. Да и Олесь тоже с родителями в Читу приехал не из большого города, а из маленького гарнизона, где отец его служил…

Слушал я Степана и хотелось мне всё это обдумать, да с Витькой обсудить. Он, хоть и пацан еще, но всё-таки друг мне. Сколько раз бывало: мы с ним устроимся на солнышке где-нибудь, да и, глядя на белые облака, мечтаем… Витька все больше летчиком хочет, или шофером. Чтобы на машине ездить, или летать на вертолете. А мне это меньше нравится, чем в лесу ходить. Столько всего за день можно увидеть, чего ни в одной машине не найдешь. Все машины одинаковы, а каждый гриб сам по себе растет. Да только Витька этого еще не понимает, одним словом, пацан.

Тут обед закончился, парни на скалу отправились, а я по дороге решил, что надо будет сводить Степана или Ваню к тому местечку приметному, что я зимой заметил. Одному или с Витькой как-то боязно туда идти, а мамка только отмахнется, далеко туда. Но очень уж захотелось мне проверить, не привиделось ли мне тогда мерцание какое-то. Михалыч тогда оглянулся на скалы, да ничего не заметил, а я ведь хорошо видел, как между ними переливается зелено-розовое, будто на ветру ткань тонкая колышется, только ветра тогда не было, я еще удивился, как так получается…

Уговорил я всё-таки Степана сходить туда, только это уже перед самым их отъездом было. Закончили они станцию налаживать, заработала она, терминал, что на телефон с экранчиком похож, в избе Михалыча поставили. С нами и Ваня пошел, мы с ним подружились крепко, сколько раз с мамкой втроем ходили за травами, да грибами! Он все интересовался, как мы травы да грибы называем. А он в ответ говорил, как по науке надо называть. По латыни, говорит, все растения и животные свои названия имеют, чтобы ученые с разных стран могли друг друга понимать, когда меж собой разговаривают, или там, по Интернету общаются. Много он названий знает, но не все еще. Мамка моя не лыком шита, рассказала она ему про то, что разрыв-траву надо только ночью собирать, иначе силы в ней не будет, так Ваня потом в тетрадку свою все переписал, я сам видел. Мамка-то много еще чего знает, да только никому, кроме меня не рассказывает, это, говорит, секреты семейные, в чужих местах свои секреты есть, там и травы по-другому зовутся, и силу другую имеют. Я завсегда запоминаю, что мамка мне говорит, это ведь пригодится, да и мне самому нравится про травы, про деревья узнавать…

Подошли мы по речке к месту тому, что от деревни нашей за три часа ходьбы, с нашей стороны там распадок от реки отходит. Михалыч его Восточным зовет, зимой солнце прямо из него встает, а по распадку лоси к реке ходят. А напротив, через речку, склон как стена стоит каменная, из него и торчат черные камни, от воды метров двадцать вверх. Камни черно-сизые, будто обгоревшие торчат из серо-коричневой стены, у одного вершинка острая, другой весь округлый, а пониже третий, едва виден. Солнце над нами стоит, теней на склоне нет, а между камнями, будто дымка какая-то стоит, зелененькая. Я Степану и показываю пальцем на неё, издали-то ее и не заметишь, пока не встанешь напротив скал этих. Пока мы шли, я им про мерцание рассказал, они вроде бы и верили, но я-то заметил, что сомневаются. Да и как поверить, если я это зимой только раз и видел. Подошли мы, поставил я их напротив склона, к самой воде подвел, чтобы лучше видно было. Смотрите, говорю я им, видите?

– Вижу, – говорит Степан и щурится, – два камня черных, видно порода крепкая, да и по цвету отличается от склона. Видно, выходит здесь какая-то порода. Да чуть ниже торчит камень, такого же цвета. А больше ничего…

– А между ними, промеж камней-то видишь чего? – спрашиваю, и на Ваню смотрю. Он тоже ладонь к глазам приставил, чтобы солнце не слепило, хотя оно стоит над головой, и смотрит на камни. Таких-то камней нигде больше я не видел, и у Михалыча спрашивал, он тоже не встречал.

– Нет, – говорит Ваня, – ничего кроме камней черных не вижу. Да и чего там может быть? Разве что паутина, да только как она там держится, между ними метров пять, таких пауков здесь не должно быть…

А я смотрю, и вижу, пусть и не очень хорошо, но колышется между этими черными глыбами что-то зеленоватое, медленно так, только форму не угадаешь, как размытое пятно, к нижнему камню тоже тянется. И слегка так, едва заметно, розоватым пробивает, будто это и вправду ткань прозрачная, вроде тюли, что в интернате в спальнях вешают, но только потоньше…

Так ничего парни и не заметили, хоть я им и пытался объяснить, да только трудно это оказалось, чуть язык не сломал. Нет, говорят, не видим ничего и все. Так мне обидно стало, что я решил влезть наверх. Может это у меня с глазами что-то не то, так может, вблизи я лучше разгляжу, что же там есть такое. Ваня по речке бродил, она здесь небольшая, перепрыгнуть с разбега можно, или по валунам перебраться. Все камешки рассматривал, пока я наверх пытался забраться, да только и до половины не долезешь, крутой тут склон. Степан фотоаппарат свой достал, подальше отходил от речки, даже на склон холма поднимался, фотографировал. Запыхался я, но так и не влез на эту чертову стенку. После третьего раза Степан меня остановил, хватит, говорит, Петруха, не влезешь. Сам попробовал, но дальше моей отметки не поднялся, не за что зацепиться, говорит.

– Здесь надо сверху спускаться, – сказал Степан, когда мы сели под старой елью передохнуть. – Закрепить веревки наверху и вниз спуститься, пара пустяков. Только у нас времени уже не осталось, да и веревок нет, надо было тебе пораньше сказать, Петруха. Мы бы от Серой скалы сразу на хребет поднялись, да по нему бы и прошли до этого местечка…

Передохнули мы с полчаса, потом я их на родник сводил, что в распадке, вода там с пузырьками идет, но на вкус она не каждому нравится. Ваня сказал, что это вода минеральная, фляжку набрал, чтобы другие попробовали. Вернулись обратно, я смотрю вверх – а мерцания то и нет! Исчезло, видно на солнце, что теперь до черных камней добралось, его и не разглядишь.

Так мы и ушли, Ваня мне показал по дороге несколько камешков, что на осыпи подобрал, среди них и два черных. Их, говорит, я геологам покажу, они анализы проведут, тогда и узнаем, что это за скалы такие. Ладно, говорю, только я-то как об этом узнаю? Вы ведь скоро уедете… А Ваня засмеялся, обнял меня за плечи. Степан, призадумавшийся о чем-то, посмотрел на нас, да тоже усмехнулся.

– А как ты думаешь, терминал для чего мы Михалычу в избу поставили? Когда мне геологи результаты скажут, я тебе сам сообщу. Вон, Степан тебе покажет, как терминалом пользоваться…

А я и вправду, забыл, про терминал-то. Женька с Алесем на крышу избы закрепили черные панели, солнечная батарея называется, она для терминала, на котором как в телевизоре или в компьютере все видно, энергию будет давать. Это нам для того поставили, чтобы можно было с райцентром связаться, если беда какая случится, или станция работать перестанет. Михалыч на него смотрит с опаской, боится трогать. Дорогая небось игрушка, говорит, не дай бог сломаем. Степан мне все показал, оказалось, что если тебя вызывают, то две кнопки нажмешь, и все видно и слышно становится. Труднее самому кого-нибудь вызывать, для этого надо адрес из цифр и букв знать. А для того, чтобы в райцентр позвонить, надо только две цифры вначале набрать, а потом и обычный номер…

Грузились они в вертолет недолго, ящики-то теперь пустые были, легкие. Вся деревня их провожать собралась, и старики вышли и малые, Ленка с Витькой всё вокруг крутились. Мамка моя всем им по туеску поднесла, с травами да грибами сушеными, с настойкой, что бодрость дает. Я туески всю неделю последнюю плел, видел, как она на чердак лазит за травой да грибами. А бутылки маленькие она у Михалыча выпросила, охотники приезжие в них как-то пиво привозили. С Юлией мамка обнялась, та ей конверт какой-то сунула, наверное, теперь письма писать будут, друг другу, да только за почтой у нас, окромя Михалыча ездить некому. Степан нам с Витькой по авторучке подарил, красивые ручки, трехцветные. Ленке Ваня подарил куклу, что из дерева сам выстругал, а Юлия какие-то наряды из разноцветной пленки сделала, вот уж у кого радости было!…

Олесь мне руку крепко пожал, да по плечу похлопал. Все-таки хороший он парень, надежный, хоть и любит подшучивать. Женька мне книжку фантастики оставил, свою любимую, которую он берег и даже обложку специальную сделал. Читай, говорит, Петр про то, как люди мечтают о будущем. Может, говорит, и построим светлое будущее, если правильно мечтать будем. Что ж, думаю, и прочитаю, раньше-то я читать не особенно любил, разве что про охотников.

Когда вертолет уже закрутил лопастями, и Витьку из него выперли, подошла ко мне Юлия в щеку чмокнула и на ухо прошептала: – Ты мать береги, Петр Алексеевич, не обижай!… – Женька тут сразу на меня сердито покосился, кулак показал и следом за Юлией в вертолет полез, дурачок. Будто я ему могу дорогу перейти, вот смешной…

Попрощались они со всеми, Михалыч уже поддатый, всех на охоту приглашает, Старики Потаповы кланяются, что парни им крышу бесплатно починили… Поднялся вертолет, повисел немного, да и ушел на восток, мелькнул напоследок серебристой точкой – повез друзей моих в город. Тут от ветра и у меня слезы выступили на глазах, но никто их и не заметил…

***

В интернат я собрался пораньше, Михалыч даже удивился, чего это я так рано, сентябрь еще не начался. Ну, я ему и сказал, что решил теперь за учебу взяться, он головой покрутил и похвалил. А мамке сказал, что может теперь из Прорехи хоть один человек в люди выйдет, а то ведь дальше райцентра никто и не выбрался. Но я учиться всерьез решил не для того, чтобы в город насовсем уехать. Мамке только по секрету сказал, что хочу выучиться на биолога, как Ваня, да обратно сюда приехать работать. Сколько у нас здесь интересного да полезного, Ваня мне много рассказывал, вот и решил я теперь, что выучусь, да вернусь обратно. Он ведь так-таки сообщил мне, неделю назад, что камешки эти вполне обычные, но вот Юлия попросила своих знакомых посмотреть на район наш со спутника, может, что и заметят. Тогда он мне сообщит об этом, адрес интерната у него ведь есть. И еще он сказал, что Степан что-то там на своих фотографиях разглядел, что-то интересное, да только сейчас он в отъезде. И, может быть, что следующим летом к нам кто-нибудь приедет. А я уж и сам собирался к следующей весне приготовить веревку. Вот и знатно было бы, если летом ребята опять приедут, мы с ними все тогда и осмотрим, а я их еще к пещерам свожу, что у верховья нашей речки Чистой, там есть ход такой, как колодец глубокий, и что-то там шепчет негромко, но туда мы с Витькой лезть побоялись…

Так что тут и думать не о чем, надо учиться. Когда я учебу закончу, к тому времени и Витька вырастет, мы с ним, да с мамкой столько трав хороших соберем, грибов да ягод… Дух захватывает, как подумаешь, сколько можно хорошего для людей сделать, сколько витаминов и лекарств понаделать из того, что вокруг растет. Может ещё о нашей Прорехе вся Россия узнает, дай только срок…

Тестирование

С противоположной стороны Дубовой площади пятиэтажное здание института НТ, выдающееся вперед полукруглым белым фасадом казалось невысоким, да ещё широко распахнувшиеся боковые крылья прижимали к земле. А может, это окружающие площадь высокие дубы, тянущие свои черные голые ветки, припорошенные снегом, к низкому серому небу делали его ниже? Интересно, а как выглядит институт сверху? Похож ли он на птицу с распростертыми крыльями? Тут подошел Андрюха, и они поспешили через заснеженную площадь, мимо заваленного снегом вровень с парапетом фонтана.

– Где вы пропадаете? Все уже пошли наверх, – недовольно бурчал Сергей, староста класса, пока они снимали куртки и вешали их на плечики. Поднявшись на четвертый этаж, они вышли из лифта и оказались в светлом коридоре, выложенном упругой серой плиткой, ходить по которой было приятно, а звук шагов превращался в легкий шорох.

– Пришли, – сказал он, когда на экране очередной двери появился номер «48» и надпись: «Тестовая лаборатория. СФХО». Дверь открылась на удивление легко, и на них нахлынул шум голосов.

– Внимание, всем внимание! – похлопал в ладоши, привлекая внимание собравшихся школьников, невысокий толстенький человек с большой, блестевшей как лакированной, лысиной, окаймленной редкой каймой каштановых волос, зачесанных за уши и наползающих на воротник белого халата. – Наша лаборатория пригласила вас, молодые люди, в качестве испытателей нашей новой разработки и теперь я должен объяснить, что мы будем делать вместе и для чего. Институт новых технологий работает над многими проблемами современности: транспорт и связь, социальные отношения и биотехнологии… Наша лаборатория специализируется в области сбора и обработки информации; здесь проводятся различные исследования, создаются новые методы и приборы, помогающие информацию собирать, записывать и использовать…

  Юрка решил, что лекция доктора технических наук и ведущего разработчика Системы Формирования Художественных Образов будет скучной, и принялся потихоньку осматриваться. Часть комнаты справа от входа занимали стойки с работающими приборами и пульт управления, с десятком экранов, за которым сейчас сидело трое в белых халатах. Слева от входа, вдоль стены располагались рабочие места операторов, разделенные невысокими, в рост среднего человека, стенками из матового пластика. Большие плоские экраны в глубине кабинок сейчас были темны, на ближайшем столе лежали перчатки-манипуляторы, клавиатура располагалась на выдвижной консоли с изменяемым наклоном под столом и, судя по едва заметным выступам на месте клавиш, была сенсорной. Кресла перед столами были похожи на кресла зубоврачебного кабинета, или на кресла пилотов космических челноков, какие показывали в новостях. Но больше всего его заинтересовал шлем с черным матовым забралом…

– Напоминаю еще раз, – раздался в наушниках голос доктора, когда все заняли свои места и помощники доктора помогли освоиться с креслами и шлемами. – Первый этап состоит в том, что наша система знакомится с каждым из вас, выявляет некоторые характеристики, позволяющие ей подстроиться под ваше восприятие. Надеюсь, что все уже освоились с перчатками и шлемами, поняли, как использовать манипуляторы и педали, и теперь всё ваше внимание должно сосредоточиться на экране. Первый этап займет не больше тридцати минут…

  Юрка читал появлявшиеся вопросы и указания на экране, нажимал клавиши и двигал рукоятки джойстиков, вмонтированных в подлокотники кресла, следил глазами за перемещением цветных пятен на экране, нажимал ногами на педали кресла, повторял вслух то, что ему диктовали через наушники… В общем, делал всё, что требовалось и был даже немного огорчён, когда проверка закончилась, и на экране появился доктор Давыдов.