– Не знаю…иди…почитай…
– Ты смеёшься? Да из книг больше тридцати лет вылезал и ты думаешь, что я восприму это как дельный совет! Да я в жизни не притронусь к этим идиотским книгам, пока тут происходит такое интересное событие! – добавив сарказма в разговор, пояснил я.
– Ну…
– Даже не думай шутить на тему цепей и скелета…
Глен кивнул, сел за фортепиано и начал исполнять песню. Начало было слабеньким, голосом не сразу стал правильно управлять, но ближе к припеву все выровнялась, и он запел как ангел. Смотрел я в этот момент на людей, что были в зале, однозначного ответа я дать не могу. Хотя подруга девушки, в которую он влюблен, оценила это по высшему разряду, глаза у нее блестят. Невольно она улыбается, отложив даже свой фотоаппарат и блокнот, где она рьяно вела пометки за три минуты до. Дебора быстро схватила камеру и направила ее в сторону поющего Глена. Но в какой–то момент, она сначала медленно убрала камеру вниз, а потом просто застыла и стала наблюдать. И вряд ли я могу передать ее мотивацию.
Песня закончилась, осталось лишь дождаться последней инстанции– вердикта организаторов. Что скажут эти люди? Будем надеяться, эту песню не один я считаю хорошим творчеством.
– Воу–воу–воу…Ен! Молодец! Ты справился… Теперь будем ждать… – с оптимизмом говорю я, поворачивая голову в их сторону. – Будем надеяться, песня не дерьмовая.
Парень посмотрел на меня разочарованным, но по своему довольным взглядом.
Крайне впечатлен был Родс, чей лист бумаги своеобразно выскользнул, пока он пристально смотрел на прогон Глена. И знаете что, искры в его зрачках говорят сами за себя – приятно удивлен соперник моего друга. Неужели он, наконец, уступил? Неподражаемый Уильям Родс, звезда школы сдался? Не каждый день такое увидишь. Думается, после этого в музыку он не подастся, надеюсь…
Уилл сидел за третьим стулом третьего ряда, его обзор был неплохим, чтобы видеть общую картину, жаль он не видел эти безумных пальцев Глена. Ах, что он ими вытворял, до сих пор в легком экстазе от подобной работы. К нему во время прогона спустилась Дебби, даже что–то сказала, присев рядом с ним. Уильям, только соглашаясь с ней, кивал головой, не отрывая взгляда.
И вот он долгожданный момент. Организаторы тихо перешёптываются между собой, доходят только оборванные звуки нужных слов о моей песне.
– Что же, мистер Петти…м–м–м… – надеюсь, он не специально оттягивал момент, чтобы сообщить плохую новость. Директор слегка улыбнулся и повернулся в сторону женщины с лева, стоящую с небольшим планшетом. – За меня скажет миссис Таллет.
– Глен… – о, опять эта неловкая пауза, они оба издеваются. – Я аплодирую вам стоя! Это классно!
– Должен заметить, что мои коллеги правы! – третьим, свое слова сказал тучный мужчина, он же преподаватель искусства. – У вас, не скрою много ошибок, и вы точно сфальшивили разок или два, верно? Но я обоими руками за, чтобы вы выступили мистер Петти, давненько в школе не было такого!
– Спасибо…я…я…даже не знаю что сказать… – Глен сейчас лопнет, это было заметно про красным щекам и горящим глазам.
Но больше ему откровенно не нужно было говорить, иначе сейчас и правда сорвется. Побыстрее, я, дергая его за волосы сзади, делая попытку увезти со сцены.
– А что…что…ч–т–о–о–о я в конце концов стою молча как забитое чучело! – максимально противно кричу я на весь зал, уже стал забывать кто я. – Глен Петти! Немедленно замолчи, пока лишнего не наговорил! – кричу в уши своему другу я.
Это сработало быстро, и Глен покинул зал, предварительно со всеми попрощавшись. Так скоро, что даже про меня забыл, выскочил и побежал из зала прочь.
– Э–э–э–э–э–э! Куда так быстро!!! Про меня за… Ай ладно! – изображая своим голосом безысходность, упрекнул я Ена. – Черт побери… Вот и помогай после этого друзьям!
А на этом прогон номеров не закончился, пару словечек было сказано о Глене, после стали репетировать другие.
Тем временем Дебора и Уильям активно ведут беседу, что удивляет, если вспомнить, как не лестно отзывалась первая о последнем. А взглянешь сейчас – подозрительно легко общаются, девушка улыбается и как–то странно смотрит на Уильяма.
Все ясно. Уильям и правда сдался, если можно так сказать. Конечно, может надоесть играть роль парня, которому должна достаться только лучшая. Или он нашел родственную душу в подруге Анны-Марии и это искры хватило? Черт знает, но пока все хорошо. На фоне осени я как–то, даже не узнал Уильяма, он сделался более, тихим что–ли, с чего такие метаморфозы. С этим как–то связан отец…?
Но вообще, это было круто! Предельно доволен своим другом, кто бы мог подумать. Осталось только посмотреть, как он выступит. А после – он оставит школу, эх, придется снова читать, уже стал это занятие ненавидеть.
Глен вместе с Палмером отправился из школы, весь преисполненный решимости к свершению великих подвигов. Правда, его единственным подвигом будет переход через светофор, на красный свет максимум, или же в том, чтобы за руки с Анной Марией пройти. Да, да, да, еще такого жеста не попадалось мне на глаза. Забыл даже со мной попрощаться, светящийся, словно фонарь перед беседкой в школе, Ен, прихватив с собой друга, поспешил покинуть здание.
Вечер выдался довольно суетливый, некоторые прогоны затянулись до семи вечера, последние сумасшедшие активисты школы ушли еще через час, захватив с собой и шум, и смех и все прочее, включая Дебору с Уильямом. Сегодня, когда я сидел на ступеньках входа, я заметил, что они вышли вместе. Не совсем как пара, или как хорошие друзья, а просто – как первый раз, когда вы завязали разговор с человеком, он показался вам интересным и вы с ним прогуливаетесь после завершения всем дел, пытаясь найти еще что–то столь похожее на вас, любое качестве, интересы или черты характера.
Свет в школе, как по обычаю, выключался медленно, и небольшие острова света в здании, посреди темного города, начинают тонуть в тени. Корпус школы медленно погружается во мглу. Разве что площадка перед школой не отключается, свет здесь оставался всегда. Ну, без лишних слов, еще одно ночь, по счету, черт знает какая…
И без лишних слов, суббота и воскресенье для меня всегда проходят на улице, единственная альтернатива будним дням в каморке или смирением Глена. Плюс ночные прогулки, вдоль дорог и осмотр окон чужих домов в поисках чего–нибудь интересного.
Следующий декабрьский день по счету не был ослаблен подготовками, суетами, какими–то спешками и обострением «синдрома близкого Рождества» – когда преимущественно подростки, люди, бывшие моими ровесниками, любят заранее дарить подарки. Посему, я не сильно заморачиваюсь его проводить за наблюдением всей этой беготни. Каким–же он неудобным прошел для меня, даже с Гленом. Я уже и думаю, не зря ли я его на все это подначивал. Ходить теперь, с выражением лица, такое ощущение, что мир захватил, американский Наполеон, так бы я его описал. Мне кажется, он на какое–то время превратился в Уильяма, того самого парня, который ему очень сильно противен.
Ловкостью руки, я открестился от всего, и придется готовиться к целой недели, во время которой все это, так называемое торжество, будет расти по экспоненте.
Вдруг меня пнули. То есть, как пнули, коробку, на которой я присел, пнули со словами – а здесь должны быть гирлянды!