– Доброй…А вы…? – здороваюсь, правда я не знаю, кто этот человек.
– А вы что, меня не узнаете?
– Не имею чести…к сожалению…
– В таком случае, разрешите представиться, Говард Холланей!
– Оу…рад познакомиться с вами!
А ведь и правда, я именно таким я его и видел, на портрете в нашей городской ратуше. Только что он здесь делает?
– Он что, призрак? – подойдя поближе к ангелу, спросил я.
– Нет. Воспоминания…Это место хранит воспоминание… – отвечает ангел.
– А вон те…? Девушка с парнем, которые между деревьев сидят?
– Это призраки… Они отличаются друг от друга. Фантомы – это воспоминания, они четкие, с зеленым блеском. А призраки – сияют голубым.
– Не может быть…
– А ты приглядись…
Мой таинственный спутник указал мне на одну из луж. Это означало, что мне предстоит посмотреть на свое отражение в воде. Мой вид в воде все подтвердил. Я ужаснулся, увидев себя таким, каким являются местные духи, но меня притягивало смотреть и смотреть.
– Зачем вы, все–таки, меня привели сюда? – задаю вопрос я, не отрывая взгляда от своего отражения на водной глади.
– Взгляни на этих призраков… Кто–то из них погиб здесь, кто–то пожелал сам оказаться в моем списке… У них разные судьбы… – обратившись к моему отражению, стал отвечать на мой вопрос ангел.
– Почему ты не можешь отправить их на небеса?
– Они не хотят этого сами, они затаили злобу на этот мир, или же, у них осталось что–то, чего они не успели совершить. Поэтому, эти ночные призраки избегают встречи со мной…
– А…как же…сейчас…?!
– Они и не видят нас.
– Я все равно не понял…вашей загадки…
– Во–первых, я хотел показать тебе, что ты не один такой. Во–вторых, я хотел показать тебе, что не стоит держаться за прошлое… Многие здесь…уже очень давно… И именно из-за тени прошлого. Оно – как веревка держит их здесь…
Смерть говорил правду, вокруг каких только людей не было. Помимо первых переселенцев, здесь были и индейцы. Множество огней кружились в танце, в этом туманном месте. Сквозь туман, если хорошенько присмотреться, думаю, всегда можно увидеть один бесконечный фокстрот. В фокстроте кружатся и живые люди, правда они вовремя не замечают, что ритм становится слишком быстрый.
А переспросить успеть я, к сожалению, не успел, когда я повернулся с нужным вопросом, моего темного и молчаливого спутника уже не было. Я остался один, наедине с местными призраками. Зато я прекрасно помню инструкцию, необходимо оказаться в школе до восхода. До того, я смогу, наконец, прогуляться по городу. Посмотрю, каков он, город будущего. Такой же, как его представляли мы? Или же все выглядит иначе…
Знаете в чем плюс, единственный плюс в том, что ты долгое обходился без всякого рода общения и музыки? Концерты учеников и начинающих рокеров не в счет, я нахожу их не совсем интересными, хотя даже среди них можно найти стоящую вещь. Так вот, я отвлекся, плюс в том, что хорошо работает воображение. Вы даже и представить себе не можете, насколько может вырасти уровень твоего воображение. Какие только бредовые идеи оно не воплощает в твоей голове. Об этом, я, разумеется, умолчу, не слишком приятная тема. Но факт остаётся фактом – воображение у меня великолепное.
После того, как многоуважаемый образ смерти меня покинул, я решил с пользой провести оставшееся время. Надо было только время узнать, а для этого я решил отправиться в город.
– Нет… Как–то слишком медленно, я даже успел что–то разглядеть… – вскоре, я обнаружил, что мой прием быстрого появления на нужной точке слегка замедляется.
Вероятно, ночью, за пределами моей тюрьмы, мои "функции" угасают и становятся медленными. Все сводиться к тому, что я становлюсь похожим на живого человека с двумя поправками: меня все еще не видно, и я могу двигать вещи, это точно. Проверил на небольшой палке.
На часах, что стоят в магазине бытовой техники, было 2:35 минут. Времени еще предостаточно, и я поймал себя на мысли – пойду, осмотрюсь. А город не сильно изменился, изменился лишь его дизайн и техника вокруг. Появились новомодные машины, но мне кажется, папин кадиллак был куда роскошнее, а при описании этих овальных и сплюснутых ванн точно нельзя использовать слово "фешенебельно". Зато бытовая техника поражала, и картинки на товарах, они более прорисованы. Кинотеатр изменился, а церковь Святого Петра так и стоит на своем месте, даже еще чище стала. Но самое интересное, это особняк Хейли, тот самый, про который мне Глен рассказывал.
– Никто, думаю не будет против, если я осмотрюсь. – сказал сам себе, когда вошел в дом своей семьи.
Про это поместье можно смело сказать, не дом, а дворец. Бывшая плантация основателя города прекрасно подошла под дорогую и роскошную резиденцию богатой семьи. Повсюду предметы роскоши, куча бесполезной ерунды, которая, думаю и моему дяде то не нужна, но это как дань традиции богачей. А вот некоторые вещи явно были из старого дома моего отца, включая фортепиано. И самое трогательное, что я смог обнаружить – семейные фотографии. Все вещи, связанные с одной большой семьей Хейли удостоились своих почетных мест в кабинете дяди Луи, включая даже мой снимок, стоящий под гитарой, висящей на стене. Поразительно, на этом снимке мне лет двенадцать, а я этот момент помню, словно он был вчера. Фотография сильно выцвела, но вполне хорошо выглядит. Рядом стоит мой престарелый отец, он на фото рядом с братом, правда Луи улыбается, а папа был крайне грустным, хоть и пытался выставить улыбку. Пыли очень много, давно его тут не было.