Сегодня Глен придет, вооруженный кисточками, красками и огромным холстом. И на этом полотне, согласно его теории появится мой портрет. А пока, я как всегда хожу по школе, здороваясь с каждым. Настолько привычное занятие, что я стал считать свою тюрьму домом. Все в этом, домике, хорошо, если не считать курящих старшеклассников, закрывшихся в душевой футбольной команды. О, что я чувствую, а сигареты то не простые, какая–то неизвестная мне ерунда, но точно не наркотики, эти малолетки их бы просто не достали, иначе их достала бы полиция. И какой уважающий себя «наркобизнесмен» будет еще и со школьниками связываться, в Техасе, где каждый второй родитель носить с собой букет из двустволки и патронов.
– И как вы еще не сдохли от этого противного запаха…черт бы вас пробрал! – ворча, захожу я в душевую.
Трое молодых людей сидели у открытого окна, о чем то, видя диалог, а я стоял напротив и думал – как бы мне их проучить. Н–е–е–т, такой шанс упустить я не могу, мне абсолютно все равно на то, кто они, хорошие или плохие, они портят мне настроение своим дымом.
– И чего я думаю…все же просто! – с довольной и злобной улыбкой сказал я.
Вдруг сигарета в руке одного из парней вспыхнула, словно была заполнена хорошим бензином. Огонь каким–то чудом не причинил серьезного вреда руке юноши, кроме небольшого ожога. Все зрелище напоминало скорее взрыв испорченного фейерверка или подожжённого патрона. Перепугавшись, парнишка повернулся в сторону своего друга в очках и стал кричать на него высокими и истеричным звуком, напоминавшем пожарную сирену – какого черта?
– Как…т–а–а–а–к вышло!? – с трусостью стал оправдываться очкастый.
– Это я тебя хочу спросить Янис! Какого черта?? Что ты за дурь?! Ты что ее из пороха сделал? Или из петард!? – сердито кричит пострадавший.
– Я!Я…я…я…я…
– Очень красноречивое объяснение, идиот… Теперь из–за тебя рука болеть будет.
– Клянусь, я понятия не имею! Тут нет ничего…взрывоопасного…
– Зато курить может, перестанешь! Может у тебя мозги появятся, наконец! – иронично смеясь, говорю я. – Хотя, тебе вряд ли мозги помогут.
Оставив своих дымящихся спутников, я вернулся обратно в свой пятизвёздочный номер в отеле Плаза–Винсенс, где я бесплатно прописался уже 38 лет. Тем более, мой друг должен, наконец, уже прийти, а может он и вовсе уже там. Хотя через пять минут, оказавшись в коморке, я понял, что Глен тут отсутствуют еще.
Еще через три минуты, по моим ушам ударил неприятный звук упавшего человека, который кричит, словно напоролся на вьетнамскую мину – Глен пришел.
– Ты хоть раз в комнату зайти нормально можешь, без приключений, а?! – с диким сарказмом, склонившись над упавшим Еном, говорю я.
Парень посмотрел на меня и в выражении его лица, будто бы застыла фраза – какого черта ты тут зазвездился! Но он, с неестественной апатичной улыбкой тихо поднялся, встал с колен, отряхнулся и постучал в дверной проем.
– И кстати, это было в первый раз! В прошлый раз ты просто не хотел мне открывать дверь! – ехидно сказал Глен.
– Да я бы и не открыл… – прошептал про себя я.
– Что–что?
– Кхм…кхм…чего зашел?
– Ты забыл? Мне нужен новый набросок!
– Опять?!
– Не опять, а снова!
Глен сделал уже порядка пяти набросков только за один вчерашний день, на все вопросы, когда он уже будет писать картину, он мне ответил, что нужно иметь терпение. Лично я на такие фразы всегда спокойно и твердо говорю – ты достал уже меня со своим проклятым терпением!!!
– Сцена 0, дубль номер шесть! Мотор! Начали!
– Очень смешно…сядь прямо…! – Глен на мою шуточку ответил как–то очень холодно, я в первый раз вижу его таким серьезным и нацеленным.
Вероятно у каждого, даже самого активного "клоуна" существует то дело, за которым он строг при выполнении. Даже странно, что люди, порой самые комичные или самые слабые духом, благополучно выбрасывают свои эмоции и забывают про свою маску.
– Ты позу, в которой сидишь, сменил! – неожиданно кричит на меня Ен.
– Вовсе нет… – отмахиваюсь я.
– Вовсе да! Ты руки по–другому скрестил, это не то!
– И что с того? Ну в другую сторону руки и? Это как то испортит мой образ…?