Сказки американских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Если прикажете, — сказал водонос, — он в одной из корзин моего осла и в распоряжении вашей светлости.

Едва он вымолвил эти слова, как альгвазил выскочил из комнаты и мигом возвратился назад с таинственным ларчиком. Алькальд открыл его трясущимися от нетерпения руками; все столпились подле него, чтобы взглянуть на сокровище, но, к великому разочарованию, в нем не оказалось ничего, кроме исписанного арабскими буквами свитка пергамента и огарка свечи.

Если осуждение обвиняемого не сулит никаких выгод, то правосудие — даже в Испании — способно проявить беспристрастие. Оправившись от досады и обнаружив, что в ларчике и впрямь не заключается ничего ценного, алькальд на этот раз равнодушно выслушал объяснения водоноса, с которыми совпали показания его жены. Убедившись на этом основании в его невиновности, он отпустил его на свободу; больше того, он даже разрешил ему взять с собою подарок покойного мавра — ларчик сандалового дерева и его содержимое — вполне заслуженную награду за его милосердие, но в возмещение судебных издержек и пошлин алькальд удержал при этом осла.

Таким образом, незадачливому маленькому гальего снова пришлось стать водоносом в прямом смысле этого слова, подыматься в Альгамбру к колодцу и таскать на собственном плече большой тяжелый кувшин.

Однажды, когда в знойный полдень он взбирался на гору, его покинуло свойственное ему добродушие. «Собака алькальд, вот кто ты! — вскричал он. — Отнять у человека средства к существованию, его лучшего друга на свете!» И в это воспоминание о возлюбленном товарище своих трудов он вложил всю свою нежность. «Увы, мой милый осел! — воскликнул он, опустив на землю ношу и вытирая мокрое от пота лицо. — Увы, мой дорогой ослик! Я ручаюсь, что ты помнишь своего хозяина! Я ручаюсь, что тебе недостает твоих кувшинов, мой бедный осел!»

В довершение всех его горестей всякий раз, как он возвращался домой, жена встречала его жалобами и причитаниями; она, бесспорно, имела перед ним известное преимущество, так как предостерегала от столь неслыханного гостеприимства, с которого и начались все их несчастья; как женщина умная и многоопытная, она пользовалась любым случаем, чтобы ткнуть в глаза свою прозорливость и превосходство своего ума.

Если дети хотели есть или нуждались в новой одежде, она обыкновенно насмешливо отвечала на их приставания: «Подите к отцу; он — наследник альгамбрского короля Чико [36]; он владеет сокровищами, что хранятся в ларчике мавра».

Бывал ли хоть один смертный столь жестоко и несправедливо наказан за то, что сотворил доброе дело? Бедный Перехиль страдал и духом и телом, но тем не менее кротко сносил насмешки жены. Наконец, как-то вечером, когда она, по обыкновению, допекала его язвительными речами, он, при всем своем долготерпении, не выдержал. Он, правда, не отважился вступить в пререкания, но его гневный взгляд остановился на ларчике сандалового дерева, стоявшем на полке с наполовину открытою крышкой и как бы издевательски скалившем зубы при виде его невыносимых мучений. Схватив ларчик, он в сердцах швырнул его на пол. «Да будет проклят день, когда я тебя впервые увидел! — вскричал он. — Да будет проклят день, когда я приютил под моим кровом твоего бывшего хозяина!»

Едва ларчик коснулся пола, как его крышка отскочила, из него вывалился пергаментный свиток.

Несколько мгновений Перехиль мрачно и безмолвно смотрел на выпавший свиток пергамента. Затем, собравшись с мыслями, он подумал: «Кто знает, а вдруг это и в самом деле какая-нибудь важная рукопись; ведь мавр, очевидно, недаром хранил её с такою заботливостью». Он поднял свиток, сунул себе за пазуху и на следующий день, продавая на улицах воду, остановился перед лавкою одного танжерского мавра, торговавшего в Сакатине духами и драгоценностями, и попросил его изъяснить содержание рукописи.

Мавр внимательно прочитал свиток, погладил бороду и усмехнулся.

— Эта рукопись, — сказал он, — является заклинанием, при помощи которого можно найти заколдованные сокровища, пребывающие под властью магических чар. Здесь сказано, что это заклинание обладает столь могучею силою, что пред ним не устоят ни крепчайшие замки и запоры, ни даже сама адамантовая скала.

— Ба! — вскричал маленький гальего. — Что мне до этого? Я не волшебник и ничего не смыслю в спрятанных под землею сокровищах!

Сказав это, он взвалил на плечо кувшин и, оставив свиток у мавра, пустился в дневные странствия по улицам города. На исходе дня, явившись в сумерки к альгамбрскому колодцу, он застал там множество обычных посетителей этого места, собравшихся поболтать и посудачить, и их беседа, как нередко случается в эти призрачные часы, вертелась вокруг старинных легенд и преданий с участием сверхъестественных сил. Будучи бедны как церковные мыши, они с особой горячностью обсуждали широко распространенные рассказы о заколдованных кладах, укрытых маврами в различных местах Альгамбры. При этом они наперебой высказывали уверенность, что глубоко в земле, под Семиярусной башней, несомненно находятся бесчисленные сокровища.

Эти рассказы произвели на беднягу Перехиля необыкновенно сильное впечатление, и когда он темной дорогой в одиночестве возвращался домой, у него не было иных дум, кроме мыслей о мавританских сокровищах. «А что, если в башне и впрямь находится клад и с помощью заклинания, которое я оставил у мавра, мне удастся его разыскать?» Эта догадка вызвала в нем такой сильный восторг, что он едва не уронил наполненный водою кувшин.

В эту ночь он метался, ворочался на своем ложе и почти не сомкнул глаз из-за грез, будораживших его воображение. Едва дождавшись рассвета, он поспешил к мавру и поделился с ним своими мечтами.

— Ты умеешь читать по-арабски, — сказал он. — Предположим на мгновение, что мы отправляемся в башню, дабы проверить действие заклинания; если нашу затею ждет неудача, мы решительно ничего не теряем, если нас ждет успех, мы разделим поровну найденное.

— Погоди! — воскликнул магометанин. — Это заклинание само по себе не обладает никакой силой; его необходимо читать при свете свечи, изготовленной по особому способу, и притом из таких веществ, достать которые не в моей власти. Без этой свечи свиток бессилен.

— Ладно! — вскричал маленький гальего. — Такая свеча существует, я её принесу в мгновение ока.

Промолвив эти слова, он пустился домой и вскоре явился с огарком восковой свечи, тем самым, который он нашел в ларчике сандалового дерева.

Мавр взял его в руки и понюхал.

— Эта свеча, — сказал он, — изготовлена из желтого воска, к которому добавлены редкие и драгоценные благовония. Именно о такой свече и говорит рукопись. Пока она горит, заклинанию послушны крепчайшие стены и наиболее сокровенные тайники. Но горе тому, кто замешкается и даст ей угаснуть. Расступившиеся стены сомкнутся, несчастный попадет под власть чар и навеки останется вместе с сокровищами.

Они условились испытать заклинание в ту же ночь. В поздний час, когда не бодрствует никто, кроме сов и летучих мышей, они поднялись на поросшую лесом гору Альгамбры и подошли к страшной башне, окруженной деревьями и прославленной множеством жутких преданий. Пробираясь при свете фонаря сквозь заросли кустов и груды камней, они отыскали вход в её подземелье и со страхом и трепетом сошли по ступеням лестницы, пробитой в скале. Она вела в пустое, сырое и мрачное помещение, из которого новая лестница спускалась в ещё более глубокий подвал. Подобным образом им пришлось пройти по четырем лестницам, спускавшимся через такое же количество расположенных одно под другим подземелий, причем пол четвертого оказался глухим и непроницаемым, и хотя, согласно преданию, под ним находились ещё три подземелья, утверждали, будто проникнуть в них невозможно, так как доступ в эту часть башни преграждают неодолимые чары. В этом подземелье было сыро, холодно и пахло плесенью, а фонарь бросал лишь несколько слепых и тусклых лучей. Мавр и гальего некоторое время томились здесь ожиданием, пока наконец не послышались отдаленные и глухие удары часов на сторожевой башне. Пробило полночь. Лишь только замолк последний удар, они зажгли восковую свечу. Распространился запах мирры, ладана и стираксы[37]. Мавр глухим голосом принялся читать заклинание. Не успел он окончить, как из-под земли послышался гул. Земля задрожала, пол расступился, и под ним открылась новая лестница. Трепеща от страха, они сошли вниз и с помощью фонаря обнаружили, что попали в подземелье, стены которого испещрены арабскими надписями. Посредине находился большой окованный семью стальными обручами сундук, по краям которого сидели в полном вооружении два очарованных мавра; они были неподвижны как статуи, ибо пребывали во власти колдовских чар. Перед сундуком стояли кувшины, наполненные золотом, серебром и драгоценными камнями. Погружая в самый большой из них свои руки по локоть, наши кладоискатели всякий раз вытаскивали пригоршни монет из светлого мавританского золота, браслеты и другие золотые украшения, а иногда им попадались роскошные ожерелья из заморского жемчуга. Дрожа всем телом, почти задыхаясь от волнения, набивали они свои карманы добычею и тревожно косились на двух угрюмых и неподвижных зачарованных мавров, смотревших на них немигающим взглядом. Наконец, побуждаемые страхом — им почудился какой-то воображаемый шум, — они, толкая друг друга, пустились по лестнице и, достигнув верхнего подземелья, погасили свечу.

Тотчас же раздался грохот, и пол снова сомкнулся.

Исполненные ужаса, они не останавливались до тех пор, пока не выбрались из башни и не увидели звезд, мерцавших в просветах деревьев. Затем, усевшись на траве, они поровну разделили добычу, решив на этот раз ограничиться только сливками, которые им удалось снять с кувшинов, и надеясь побывать там ещё раз и опустошить их до дна. Дабы не сомневаться во взаимных добрых намерениях, они поделит ли также чудодейственные талисманы, причем одному достался свиток, другому — свеча. Покончив с этим, они с легким сердцем и тяжелыми карманами отправились обратно в Гранаду. Спускаясь с горы, предусмотрительный мавр шепнул на ухо простодушному водоносу слово совета.

— Дружище Перехиль, — сказал он, — все происшедшее должно остаться между нами, пока мы не спрячем сокровища в безопасное место. Если слух о них дойдет до ушей алькальда, мы погибли.

— Разумеется, — ответил гальего, — это — сущая правда.

— Дружище Перехиль, — продолжал мавр, — ты — человек благоразумный, и я не. сомневаюсь, что ты не станешь болтать, но ты не один, у тебя есть жена.

— Моя жена не узнает об этом ни слова, — решительно заявил маленький водонос.

— Довольно, — сказал мавр, — уповаю на твое благоразумие и обещание.

[36] «Маленький»- прозвище, данное испанцами последнему гранадскому султану, Магомету Боабдилу. (Прим. перев.)

[37] Стиракса — ароматический бальзам.