Олеся на секунду закрыла лицо руками, медленно сползла по стене вниз. Тело стало словно чужим, непослушным и вялым. По щекам уже текли слезы, а из груди уже рвались всхлипы, грозящие обернуться настоящей истерикой. Впервые за много лет она плакала.
Куда он увел Настю?! Зачем?!
Понятно зачем — хочет отомстить ей, Олесе, за то, что по ее милости отмотал срок. Но при чем здесь ребенок?! Решил бить по самому больному месту? Перед глазами уже замелькали жуткие картинки того, что может сделать такой человек с ее маленькой доверчивой девочкой… Боже, ну как она могла доверить своего ребенка уголовнику?! А теперь еще полиция… Что она им скажет? Что сама пустила в дом бывшего уголовника, оставила его на ночь с дочерью, утром отправила ее с ним в школу, а теперь не может ее найти?! Да там решат, что она свихнулась!
И тут, словно гром среди ясного неба, заиграл телефон, который она по-прежнему сжимала в руках. На дисплее высветился незнакомый номер. Непослушными, подрагивающими пальцами Олеся с трудом попала в кнопку ответа вызова.
— Да, — только и смогла вымолвить она. В горле вдруг пересохло.
— Таюрских Олеся Игоревна? — строго поинтересовались на том конце провода.
— Да, — с трудом выдавила из себя Олеся, выпрямляясь во весь рост.
— Ваша дочь в отделе полиции на Оборонной. Вы сможете сейчас приехать?
— Что с Настей? — дрожащим голосом спросила Олеся и, не обращая внимания на учительницу, направилась к выходу.
— С ней все в порядке. Приезжайте, — трубку положили.
Слушая короткие гудки, словно во сне Олеся быстро сбежала по лестнице вниз. Следом за ней на крыльцо выскочила и учительница, но Олеся ее вопросы проигнорировала — она уже бежала к выходу со школьного двора.
До ОВД было всего ничего, но сил уже совсем не осталось. К счастью, к остановке неподалеку как раз подъехал автобус, и в последний момент Олеся успела в него запрыгнуть. И снова несколько минут мучительного ожидания, пока впереди не показалось нужное здание, находящееся в самом центре города. Олеся из последних сил припустилась по аллее в сторону пункта полиции и минуту спустя уже вбежала внутрь, остановилась, огляделась по сторонам и бросилась к окошку дежурного.
Дежурный разговаривал по телефону, и ей пришлось ожидать. От нетерпения она постукивала пальцами по деревянной рамке окошка и чуть ли не приплясывала, вызывая удивленные взгляды присутствующих. Но ей было все равно, она не замечала ничего и никого вокруг, только дежурный с телефонной трубкой у рта был в фокусе ее внимания.
А между тем за ее спиной происходило много интересного. У стенда «Их разыскивает полиция» двое оперативников делились последними новостями.
— Да я тебе говорю, наш клиент, — говорил один из них другому, держа на плече увесистую полицейскую дубинку. — Сиделый, как раз по схожей статье. Уверен, что это он. Надо только его «сломать».
— Извините, мне звонили, — попробовала привлечь внимание дежурного Олеся, но тот лишь выставил вперед руку — погодите.
Уже и оперативники за спиной исчезли, и посетители вокруг нее поменялись, а дежурный все говорил и говорил по телефону. Наконец он положил трубку и приготовился слушать ее.
Следователя, к которому ее направил дежурный, в кабинете не оказалось, и Олесе снова пришлось вернуться в фойе. Дежурный, видимо, что-то вспомнив, обратно отправил ее к тому же кабинету, даже вызвался проводить, а по дороге заглянул еще в одну дверь. Через несколько минут подошел и следователь, высокий, долговязый мужчина в форме.
Олеся невольно вздрогнула. Она давно уже заметила за собой неприятную странность — вздрагивать при виде полицейских. Это был отголосок тех времен, когда ее сутенеры еще не наладили контакт со стражами закона, и ее в числе других «ночных бабочек» могли запросто замести в ментовку за проституцию. А у нее ребенок был дома маленький, который каждое утро ждал ее возвращения домой. Потом она еще вздрагивала тогда, когда поблизости от нее и Насти оказывался кто-то из ее клиентов. Боялась, чтобы ненароком при дочери не повели себя грубо, не назвали плохим словом.
— Где Настя? — только и смогла выдавить Олеся, встретившись со строгим взглядом мужчины, держащим наизготовку ключ от кабинета.
— Вы мама Насти Таюрских? — внимательно оглядев ее, поинтересовался он.
— Да, я, — выдохнула девушка, наблюдая за тем, как он отпирает дверь. — Где моя дочь?
— Присаживайтесь, — в кабинете следователь жестом указал на стул.
Олеся быстро прошла вглубь кабинета и опустилась на стул, нетерпеливо взглянула на мужчину.
— Я хочу увидеть дочь, скажите мне, где она?
— Сейчас с ней беседует инспектор по делам несовершеннолетних, — ответил тот. — Вы уже в курсе, что девочка сбежала из школы с мужчиной, которого называет своим другом? Скажите, вы знаете некоего Евгения Крестовского?
Олеся поначалу даже растерялась. Она не сразу поняла, что речь шла о Жене, а поняв, едва заметно кивнула.
— Вы хорошо его знаете? — продолжал допытываться следователь.
— Нет, он просто знакомый, — Олеся запнулась, и тут же последовал очередной вопрос:
— А вы в курсе, что у вашего «просто знакомого» за плечами судимость? И по довольно тяжкой статье?
Конец ознакомительного фрагмента.