И последующие ее клиенты не получили от нее стопроцентной отдачи — она «работала» чисто технически, как заведенная кукла, без души. Возможно, они остались недовольны, возможно, под утро ей выскажет претензии Марта, и, скорее всего, за сегодняшнюю смену ее оштрафуют, но Олесе было все равно. Скорее бы уж, скорее завершилась ночь, и можно будет вернуться домой. Только тогда ее сердце успокоится.
Не-ет! Только не эти ребятки под занавес! Платят хорошо, но и все силы из тебя вытянут, а еще и синяков оставить могут. Одной с ними лучше не работать. Еще и пить заставляли, что для нее в отличие от остальных «работниц» было совершенно неприемлемо (ей с утра вести ребенка в школу), хотя в их профессии алкоголь позволял снимать хоть какой-то стресс.
Сегодня настойчивость парней (молодые, но от этого еще более наглые и требовательные) вошла в конфликт с ее нервозностью. Олеся, даже если бы сильно захотела, не смогла бы расслабиться и «обслужить» их как положено, как они того хотели. И даже выпитое спиртное не помогло. Сил притворяться больше не было. По ее лицу читалось все — то, что они ей противны; то, что доставить удовольствие женщине они не могут (да и не за этим они сюда пришли); то, что секс с ними — это вынужденная мера, и она совершенно не горит желанием сделать им приятно. Поэтому Олеся не удивилась, когда один из парней (она знала их в лицо, но имена даже не пыталась запомнить — зачем?), разозлившись, грязно выругался и резко столкнул ее с себя. Не удержавшись, она потеряла равновесие, завалилась набок и тут же почувствовала, как в районе левой скулы жгуче засаднило — дал о себе знать ушиб о массивную кроватную спинку. Олеся зажмурилась, чтобы сдержать брызнувшие из глаз слезы, чтобы не слышать матов в свой адрес.
Тшш… Осталось совсем чуть-чуть, ее смена близится к концу. Еще несколько мерзких минут, чтобы помочь этой парочке молодых ублюдков получить разрядку, и можно будет идти в душ. Смыть с себя их запах и выделения, убить во рту вкус резины. Но главное — душ, чтобы прийти домой к дочери, и та бы никогда не догадалась, на какой работе работала ее мама.
Глава 11
В котором часу точно должна была вернуться Таюрских, Крест не знал, но на работу ему надлежало явиться к девяти. Уроки в школах, насколько он помнил, тоже начинались примерно в это же время, потому еще с вечера Крест поставил будильник на телефоне на семь. Утром, после сигнала, он неспешно оделся и направился на кухню, налил себе стакан воды. Видимо, услышав его передвижения по дому, первым со второго этажа сбежал щенок и принялся радостно крутиться вокруг него, а следом появилась и Настя.
— Проснулась? Молодец! — похвалил он девочку.
— Это Зефир меня разбудил, — улыбнулась та и, оглядевшись по сторонам, спросила: — Мама еще не пришла?
— Во сколько она обычно приходит? — решил на всякий случай уточнить Крест.
— Обычно это она меня будит и сама готовит мне завтрак, — устроившись на полу, Настя принялась возиться со щенком.
— Так, а уроки у тебя со скольких начинаются?
— Восемь-тридцать.
Он бросил взгляд на часы — половина восьмого. Еще целый час, но мамаше следовало бы поторопиться.
— А что тебе мама обычно готовит на завтрак? — поинтересовался Крест, распахивая холодильник.
— Кашу или яичницу.
— Давай мы сегодня сами приготовим завтрак, — предложил он, оглядев содержимое полок. Варить кашу он не умел, а вот яиц на дверце было предостаточно. — Ты иди пока умывайся.
Таюрских объявилась, когда они уже позавтракали, и он отправил Настю одеваться в школу, а сам домывал посуду. Хлопнула входная дверь, и вскоре Олеся влетела в кухню, прямо в обуви и верхней одежде.
— Где Настя?! — вместо приветствия выпалила она.
Крест многозначительно взглянул на часы, висевшие на стене.
— Ты в курсе, что у твоей дочери через полчаса уроки начинаются?
Хотел добавить, что и ему вообще-то тоже нужно на работу, но девица уже метнулась к лестнице, прислушиваясь к тому, что происходит наверху, и, лишь услышав голос дочери, разговаривающей с собакой, заметно успокоилась и снова вернулась в кухню. И, видимо, только сейчас поняла, насколько сильно опоздала.
— Господи, мне же Настю еще кормить, — она заметалась по кухне.
— Покормил уже, — все с большим интересом приглядываясь к ней, отозвался Крест. Подойдя чуть ближе и учуяв едва уловимый, зато хорошо приглушенный мятной жвачкой, запах алкоголя, он даже присвистнул:
— Ты пьяная, что ли?
— Что? — на секунду опешила та, но невольно все же отшатнулась.
— Водкой от тебя разит, — уже без сомнения заявил парень. — А это что такое? — он кивком указал на красующийся на ее скуле синяк.
Олеся растерялась, отвела глаза, а затем и вовсе повернулась к нему спиной, принялась переставлять чистые тарелки на сушилке для посуды.
— Синяк откуда? — продолжал настаивать Крест. В ответ на ее молчание осторожно спросил: — Помощь нужна?
— Нет, — она порывисто к нему повернулась, — это случайно. Пациенту плохо стало, упал на меня, я — вместе с ним, вот и ударилась об косяк, — даже улыбнулась.
— Ясно, — Крест почти поверил, однако его интересовал и первый вопрос: — А бухаешь на работе чего?