Кант. Биография: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Kant

Manfred Kuehn

A Biography

Перевод с английского

Анны Васильевой

Под научной редакцией

Кирилла Чепурина

© Cambridge University Press, 2001

This translation of “Kant: A Biography” by Manfred Kuehn is published by arrangement with Cambridge University Press

© ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации», 2021

Слова благодарности

Основание Североамериканского кантовского общества в 1986 году стало важным событием не только для кантоведения в Соединенных Штатах, но и для меня лично. Мне посчастливилось быть библиографом общества с момента его основания, и я рад отметить, что с тех пор кантоведение перестало быть уделом одиночек. Действительно, я во многом выиграл благодаря помощи друзей и коллег, с которыми я бы никогда не познакомился без этой организации. Не получится поблагодарить всех, кто оказал влияние на мою работу за все эти годы, но я хотел бы выразить особую благодарность покойному Льюису Уайту Беку, отцу-основателю общества. Как и многие, я в большом долгу перед ним. Уверен, эта книга значительно бы улучшилась, если бы можно было воспользоваться его советом, но, к сожалению, этому не суждено было случиться.

Однако мне посчатливилось получить помощь и совет у многих других. Я очень благодарен Терри Муру, который первым заставил меня задуматься о необходимости новой биографии Канта, а потом предложил мне ее написать. Без него эта книга никогда не была бы написана. Она так и осталось бы мечтой. Я обязан написанием этой книги и многим другим людям. Во-первых, моим друзьям в Марбурге, которые очень мне помогли не только в исследованиях, но и в подготовке первого черновика. Бесспорны поддержка, помощь и дружба Хайнера Клемме, от начала и до конца. Даже не знаю, как его отблагодарить. Профессиональная консультация Вернера Штарка во многом улучшила работу и спасла меня от ряда серьезных ошибок. Вернер Эйлер щедро поделился со мной некоторыми из своих неопубликованных работ. Рейнхард Брандт, справедливо указавший мне на то, что биографию Канта можно написать только в Марбурге, тоже многим мне помог. Его комментарии к предпоследней версии текста были особенно важны.

Я благодарен также сотрудникам университетской библиотеки и библиотеки Института философии Марбургского университета имени Филиппа и Института Гердера в Марбурге. Я провел там немало приятных часов летом 1995 и 1997 годов, а также несколько дней в 1996 и 1998 годах. Часть подготовительной работы была выполнена при поддержке летнего гранта Национального фонда гуманитарных наук летом 1988 года и стипендии Центра гуманитарных исследований Университета Пёрдью осенью 1990 года. Эта поддержка изначально предназначалась для изучения развития философских взглядов Канта, и части этого исследования включены в данную книгу. Первый черновик в основном был написан при поддержке еще одной стипендии Центра гуманитарных исследований осенью 1995 года. Я также благодарен Роду Бертолею, заведующему кафедрой философии Университета Пёрдью, который поспособствовал моему возвращению в Марбург в 1997 году.

Некоторые из моих коллег в Пёрдью, а именно Кэл Шраг, Уильям Макбрайд и Жаклин Маринья, любезно прокомментировали ранний набросок первых трех глав, а замечания и предложения Мэри Нортон и Рольфа Георге значительно улучшили финальную версию этих глав. Мартин Кёрд прочел несколько частей и прокомментировал их (некоторые комментарии я указал в тексте).

Карл Америкс, Майкл Гилл, Стив Нэрагон, Константин Поллок и Фредерик Раушер прочитали всю рукопись и оставили множество полезных комментариев, за которые я им очень благодарен. Карл Америкс и Майкл Гилл проявили особенно живой интерес к проекту, и их влияние чувствуется во всем. Даже окончательная версия этой книги едва ли способна адекватно отразить все, что я узнал от них.

Наконец, я хотел бы поблагодарить Маргрет Кюн за поддержку во время написания этой книги и других моих донкихотских мучений.

Пролог

Иммануил Кант умер 12 февраля 1804 года в 11 часов утра, до восьмидесятилетия ему оставалось меньше двух месяцев. Он был еще знаменит, но немецкие мыслители уже пытались выйти «за пределы» его критической философии. Он остался практически не у дел. Последний важный вклад в философскую дискуссию он внес почти пять лет назад – своим публичным «Заявлением по поводу наукоучения Фихте» от 7 августа 1799 года. В нем он ясно выразил убеждение, что все последние философские разработки имеют мало общего с его собственной критической философией и что он считает «наукоучение Фихте совершенно несостоятельной системой» и мало склонен принимать участие в «метафизике, построенной на принципах Фихте»[1]. Призывая философов не выходить за рамки его критической философии, а отнестись к ней серьезно, не только как к его последнему слову, но и как к последнему слову в метафизических вопросах в целом, он, по сути, сошел с философской сцены. Больше от него ничего нельзя было ожидать, во всяком случае ничего нового. Немецкая философия, а вместе с ней и философия Европы в целом, взяла курс, который он не мог одобрить. Однако эти события не имели никакого отношения к умирающему старику в Кёнигсберге. Некоторые говорили, что он изжил себя, – но они его больше не интересовали.

«Великий Кант действительно умер, как самый незначительный человек, но он умер так спокойно и тихо, что те, кто был рядом, ничего не заметили, кроме того, что он перестал дышать»[2]. Смерти предшествовало постепенное и длительное угасание ума и тела, начавшееся в 1799 году, если не раньше. Сам Кант в 1799-м говорил своим друзьям: «Я стар и слаб, вы должны относиться ко мне как к ребенку»[3]. За много лет до смерти Канта Шеффнер счел необходимым отметить, что все признаки гения испарились. Как говорится, был Кант, да весь вышел[4]. Особенно в последние два года не осталось ни малейших намеков на некогда великий ум.

Его тело было настолько иссушено, что походило на «скелет, который можно было бы выставлять напоказ». Как ни странно, именно это и было сделано. Тело Канта стало достоянием общественности на две недели. Люди стояли в очереди, чтобы увидеть его до погребения, а похороны прошли шестнадцать дней спустя. Главной проблемой стала погода. В Кёнигсберге было очень холодно, и земля настолько промерзла, что невозможно было выкопать могилу – как будто земля отказывалась принять то, что осталось от великого человека. Но и спешить не было нужды, учитывая состояние тела, а также большой интерес жителей Кёнигсберга к своей умершей знаменитости.

Сами похороны прошли торжественно и величественно. Собралась большая толпа. Многие кёнигсбержцы, большинство которых либо совсем не знали Канта, либо знали не очень хорошо, пришли посмотреть, как отправят на покой известного философа. Для похорон Канта переложили кантату, написанную на смерть Фридриха II: величайшего прусского философа почтили музыкой, написанной для величайшего прусского короля. За гробом следовала большая процессия, и все кёнигсбергские церкви звонили в колокола. Большинство горожан посчитали, что именно так и надо хоронить великого философа. Шеффнеру, последнему из оставшихся в живых друзей Канта, «все очень понравилось», как и большинству кёнигсбержцев. Хотя Кёнигсберг перестал быть политической столицей Пруссии в 1701 году, в умах многих горожан он оставался интеллектуальной столицей Пруссии, если не всего мира[5]. Кант был одним из самых важных горожан, их «королем-философом», даже если философы вне Кёнигсберга уже искали себе другого короля.

В день похорон было все еще страшно холодно; но, как это часто случалось в зимние дни в Кёнигсберге, очень светло и ясно. Шеффнер написал своему другу примерно месяц спустя:

Не только холод заставлял Шеффнера дрожать. И не только страх собственной смерти, который мог пробудиться в нем при гулких ударах падавших на почти пустой гроб замороженных комьев земли. Дрожь, которая будет звучать в его голове днями и неделями, имела более глубокие причины. Кант, человек, ушел навсегда. Мир холоден, и не осталось никакой надежды – ни для Канта, ни, возможно, для кого-либо из нас. Шеффнер слишком хорошо знал о вере Канта в то, что после смерти ожидать нечего. Хотя в своей философии он выражал надежду на вечную жизнь и будущее бытие, сам он был холоден к таким идеям. Шеффнер часто слышал, как Кант насмехался над молитвой и другими религиозными обрядами. Организованная религия наполняла его гневом. Любому, кто знал Канта лично, было ясно, что он не верит в личного Бога. Постулируя существование Бога и бессмертия, он не верил ни в то, ни в другое. Он был твердо убежден, что такие верования – всего лишь вопрос «индивидуальных потребностей»[7]. У самого Канта такой потребности не было.

Однако у Шеффнера, почти столь же знаменитого гражданина Кёнигсберга, как и Кант, такая потребность явно была. Шеффнер, один из самых почтенных и уважаемых горожан ко времени смерти Канта, утверждал, что является хорошим христианином, и, по всей видимости, таковым и был. Шеффнер был набожным, хоть и не строго ортодоксальным, членом конгрегации, и счастливо женат к тому же. Его благочестие не всегда было очевидно. В молодости он как поэт завоевал некоторую известность, хотя скорее дурную. Его всё еще помнили как (анонимного) автора сборника эротических стихов на французский манер, наделавшего шума около сорока лет назад. Многим его стихотворения показались одними из самых непристойных среди всех, когда-либо написанных на немецком языке. Репутация Канта как неверующего могла бросить еще большую тень на его собственную репутацию. Кроме того, он должен был сомневаться в бессмертной душе Канта. Как друг, он принимал Канта всерьез. Стоит ли удивляться, что эти сомнения «околдовали» не только церемонию похорон Канта, но и саму жизнь Шеффнера?

Некоторые из самых праведных христиан Кёнигсберга сочли необходимым держаться подальше от похорон. Так, Людвиг Эрнст Боровский, занимавший высокое положение в лютеранской церкви Пруссии, один из первых студентов Канта и время от времени – гость за обедом в последние годы его жизни, которого многие считали другом Канта, остался дома – к большому разочарованию Шеффнера[8]. Но Боровский преследовал еще более высокие карьерные цели. Слишком хорошо зная шаткую репутацию Канта среди тех членов правительства, кто действительно имел вес, он понимал, что лучше на похороны не ходить. Он серьезно сомневался если не насчет нравственного облика Канта, то относительно его философских и политических взглядов, и делал то, что считал наиболее политически благоразумным.

На следующий день после смерти Канта Königlich Preußische Staats-, Kriegs- und Friedens-Zeitungen опубликовала заметку, в которой, среди прочего, говорилось:

Немногие могли бы поспорить с тем, что Кант действительно обладал такими добродетелями, как «верность, доброжелательность, праведность и вежливость», особенно выделенными в этой заметке. Тем не менее некоторые считали иначе. Одна из самых первых публикаций о жизни Канта, появившаяся в Кёнигсберге, стремилась поставить под вопрос доброжелательность, праведность и вежливость Канта, в то же время поднимая вопрос о его религиозных и политических взглядах. «Заметки о Канте, его характере и мнениях, высказанные честным поклонником его заслуг», вышедшие анонимно и без указания места публикации в 1804 году, почти наверняка были написаны Иоганном Даниелем Мецгером (1739–1805), профессором медицины (фармацевтики и анатомии) в Кёнигсбергском университете. Кант и Мецгер, казалось, нередко сходились во взглядах. Поскольку Кант проявлял большой интерес к медицине, они часто беседовали на эту тему. Но у них были разногласия по административным вопросам в университете. В результате Мецгер не раз пытался поставить Канта в неловкое положение, когда приходила очередь Канта быть ректором университета[10].

[1] Заявление было опубликовано 28 августа 1799 года. См.: Immanuel Kant, Gesammelte Schriften, 12, издание Прусской Академии наук (Berlin: Walter de Gruyter, 1902-), p. 370–371 (далее ссылки на это издание обозначаются Ak с номером тома и страницы); Иммануил Кант, “Заявление по поводу наукоучения Фихте (1799)”, в: Иммануил Кант, Собрание сочинений: в 8 томах, т. 8 (Москва: Чоро, 1994), с. 263 (далее ссылки на это издание обозначаются Собр. соч. с номером тома и страницы).

[2] Так это сформулировал в 1804 году Иоганн Георг Шеффнер, старейший и в каком-то смысле самый близкий друг Канта. См.: Arthur Warda and Carl Driesch (eds.), Briefe von und an Scheffner, 5 vols. (Munich and Leipzig, 1916), II, p. 400.

[3] Wer war Kant? Drei zeitgenössische Biographien von Ludwig Ernst Borowski, Reinhold Bernhard Jachmann und E. A. Ch. Wasianski, ed. Siegfried Drescher (Pfullingen: Nes-ke, 1974), p. 232 (далее ссылки на это издание даются как “Borowski, Leben", “Jachmann, Kant'" и “Wasianski, Kant" соответственно); Э. А. К. Васянский, “Иммануил Кант в последние годы жизни", Кантовский сборник № 2 (40), 2012, с. 72.

[4] Briefe von und an Johann Georg Scheffner, II, p. 451.

[5] Кёнигсберг по-прежнему был местом коронации, там все еще располагались многие государственные учреждения. Но центральная власть находилась в Берлине.

[7] Johann F. Abegg, Reisetagebuch von 1798, Erstausgabe herausgegeben von Walter und Johanna Abegg in Zusammenarbeit mit Zwi Batscha (Frankfurt [Main]: Insel Verlag, 1976), p.147. См. также: Rudolf Malter and Ernst Sraffa, “Königsberg und Kant im ‘Reisetagebuch’ des Theologen Johann Friedrich Abegg (1798),” Jahrbuch der Albertus-Universität Königsberg/Pr. 26/27 (1986), p. 5–25, и Briefe an und von Johann Georg Scheffner, II, p. 184.

[8] Scheffner, Briefe von und an Scheffner, II, p. 444.

[10] Werner Euler and Gideon Stiening, ‘“…und nie der Pluralität widersprach?’ Zur Bedeutung von Immanuel Kants Amtsgeschäften,” Kant-Studien 86 (1995), p. 54–70, 59–60. См. также: Heinrich Kolbow, “Johann Heinrich Metzger, Arzt und Lehrer an der Albertus Universität zur Zeit Kants,” Jahrbuch der Albertus Universität zu Königsberg 10 (1960), p. 91–96.