— Ваше счастье, мисс Чемберз, что на вас в больнице все еще не завели документы. Можете уходить прямо сейчас.
— Простите… А куда?
— Это уже решать вам.
— Я надеялась, что вы проводите меня к госпоже Селесте.
Взгляд доктора заставил Сильвию замолчать. Такой же был у Дилана, когда Сильвии удавалось вывести его из себя. И ничего хорошего он не предвещал. Молчание затянулось. Сильвия хотела было что-то сказать, открывала рот и сразу же его закрывала, не сумев найти подходящих слов. В конце концов она просто повернулась к доктору спиной и переоделась. Мужская одежда впору села на Сильвию только в бедрах. Футболка висела, как на вешалке, и только сейчас Сильвия поняла, насколько у доктора широкие плечи.
Когда она обернулась, он все еще стоял у дверей. Взгляд он отвел, но Сильвия не могла сказать, до того, как она разделась, или после. Одно точно: эта выходка выбила из него весь гнев.
— Я, наверное, подожду вас. Вряд ли мадам Селесте будет рада услышать, что вы не дали нам с ней встретиться еще разок.
Он снова лишь кивнул и жестом позвал Сильвию за собой. Она послушно вышла, и почти сразу же в палату перевели другого человека.
Доктор Лосано освободился через полчаса. Никто из врачей или хотя бы медсестер кроме него самого больше не выходил из больницы, хотя Сильвии казалось, что в больницах смены сменяются точно так же, как и в отелях — люди массово приходят и массово уходят.
— Вы отпросились?
Доктор кивнул. Сильвия глубоко вздохнула и задержала дыхание, а потом громко выдохнула. Город был настолько шумным, что сама Сильвия этого и не расслышала бы, но доктор уловил её недовольство.
— Вам что-то не нравится, мисс Чемберз?
— Шумно, — соврала она.
— А чего вы хотели от Гаваны?
Гавана. Раньше это название Сильвия слышала разве что в песнях и по телевизору. Иногда во Французском квартале, когда какой-то заядлый путешественник рассказывал местным о том, как хорошо им было бы побывать на Кубе, ведь нравы так похожи.
— Значит, я в Гаване.
— Значит, да.
— Значит, вечером вы вытащите меня на танцы.
— Кто сказал?
— Я сказала. Я пережила достаточно, чтобы получить предложение потанцевать перед отъездом в опасное путешествие.
— Возможно, вы и правы. А может и нет.
— Скорее да, чем нет.
— А мне кажется, скорее нет, чем да.
— Почему?
— Просто так.
На том разговор и закончился. Уже вечерело, и вокруг и вправду собирались компании, кто-то уже танцевал. Кажется, этот танец назывался бачата. Как-то тетушка Джули пыталась вытащить её вместе с кузенами на конкурс по нему, но Сильвия наотрез отказалась. Тогда ей было не больше двенадцати, и танец она посчитала ужасно пошлым. Сейчас ей хотелось, чтобы рядом был Дилан. Выйти с ним к танцующим, отвлечь его от вечной работы, почувствовать его тело рядом со своим. Она так давно не чувствовала его объятий.
— Мы пришли.
— Так быстро? — Сильвия не успела сообразить, что ляпнула. Она так загляделась на танцоров и утонула в воспоминаниях, что совсем забыла, с кем и зачем идет.
— К сожалению, у меня слишком хороший заработок, чтобы жить на окраине.
Доктор Лосано открывал дверь за дверью, пропускал Сильвию вперед, пока они наконец не оказались в коридоре, пропахшем благовониями. В голове сразу возник пейзаж Французского квартала. Последователи Вуду, каждый из которых кровь из носу уверял, что именно он — прямой потом Мари Лаво, а все остальные — шарлатаны. Площадь Джексона, где концентрация колдунов на метр превышала все допустимые значения. Бусы на проводах, на фонарях, на любых выступах зданий. Марди Гра. Шум, гам и веселье круглые сутки.