— Вы — бабушка доктора?..
— А что? Похожи? — Она изобразила некое подобие улыбки. — Да вряд ли… Его всегда сравнивали с отцом.
— Он говорил, что вы работаете с Вуду. Череп на цепочке…
— Как был балабол, так и остался, да, Диего?
Доктор Лосано развернулся и вышел, бубня что-то про успокоительное. Сильвия не поняла, для неё или для себя самого. Бабушке оно явно не требовалось.
— Селесте Лосано, к вашим услугам, милочка. А вы похожи.
— Похожи? — Сильвия спустила ноги с кушетки.
— Был мальчишка. Приходил. Уже не помню, когда, сама понимаешь. Старая стала, голова ни к черту. Копия ты.
Эллиот. Пульсометр запищал, извещая об ускорившемся пульсе.
— Что с ним?
— А черт-те знает. Дедок тот, рыбак что ли, даже не дал ему ко мне подойти. Только сунула гри-гри, бедняга о помощи просил, как они куда-то к Артемисе… Или нет… Не помню. Куру мою отобрали, бандиты.
— Вы же колдуете? Помогите его отыскать, пожалуйста! — Сильвия соскочила с кушетки и стала мерить палату шагами.
— Я тебе спутник, что ли?
— Я расскажу все, что видела на дне. Абсолютно всё. Только помогите, — слезы подступили к глазам, несмотря на лошадиную дозу успокоительных.
— Повтори-ка, — бабушка так удивилась, что скрытые за складками глаза наконец стали видны. Ореховые, как у внука. — Где-где ты что видела?
— На дне, — тихо повторила Сильвия.
Бабушка села на кушетку и едва не перекрестилась, но вовремя одернула себя. Лишь потеребила небольшой мешочек, выпавший из кармана пару минут назад.
— Вот уж не думала, что доживу до восставших мертвецов…
— Помогите мне, пожалуйста.
— Не в больнице, — женщина встала и, опираясь на стену, вышла. Даже через закрытую дверь Сильвия слышала, как она кричит имя доктора Лосано.
Сильвия легла, прокручивая в голове слова Селесте.
«…Доживу до восставших мертвецов».
Им Сильвия и была. Мертвецом, которого смерть пожевала и выплюнула обратно. Давала ей шанс устранить ошибки. Давала возможности. Сама привела Селесте.
— …Я не могу просто так взять и выписать человека без документов, мам!
Сильвия улыбнулась. Ей повезло, тетушка Джули никогда не давила, как это делала мать, но со стороны это выглядело, будто Сильвию совсем забросили. Такую заботу могла проявлять не каждая женщина. Ненавязчивую, но полную любви. Полную заботы, понимания. Даже когда Сильвия бунтовала, тетушка проявляла такое терпение, какое самой Сильвии и не снилось.
Селесте больше походила на её мать. Женщина, которая добьется своего любыми способами. Сильвия не сомневалась, она добьется. Мама всегда добивалась. Кроме одного раза, когда не смогла удержать дочь дома.
Сильвия поднялась с кушетки и почти решилась оторвать от себя датчики, но не стала. Если она сейчас сделает это, усилия Селесте пойдут прахом. Она только испортила бы все свои планы. Так что пришлось лежать, смотреть в потолок и рисовать на нем воображаемые палочки, отсчитывая время до того, как Сильвия сможет покинуть это место.
День тянулся слишком долго. Укол, успокоительное, показать медсестре язык, чтобы доказать ей, что таблетки проглочены. В какой-то момент Сильвии казалось, что Селесте побывала в больнице только чтобы её подразнить. Захотелось со всей дури врезать доктору Лосано по лицу, и, если бы он был там, так она и сделала бы. Но ему повезло, он был на обходе в другой палате, а когда добрался до Сильвии, её резкое желание пропало.
— У вас милая бабушка, доктор.
— Очень, — коротко ответил он, слушая спину Сильвии стетоскопом.