У нас все хорошо: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

(Аплодисменты. Занавес.)

Кое-что еще — о чем ты, Альма?

Она видит во сне маленьких поросят. Она со своим отцом разгружает телегу, полную маленьких поросят, относит их по одному в погреб и кладет на полки, где они послушно лежат, все, кроме троих.

Ее отец говорит:

— Этих троих мы не возьмем.

Но эти трое — самые красивые свинки из всех.

Альма снова кладет бойких поросят рядом с другими, и они остаются послушно лежать.

(Браво. Аплодисменты.)

Всевидящий там, наверху, узнаёт и отличит сон розы от сна лилии. Это сказал кто-то, когда Альма была еще маленькой, иногда она пытается вспомнить, кто это был, но не может.

Люди говорят много.

Забывчивость — лучший помощник палача.

Человек не живет даже единожды.

Жизнь состоит из множества дней. И этот день закончится.

В мемуарах графини де Жанлис[87], издание первой половины девятнадцатого века, пятьдесят первая, и последняя, глава посвящена речевым шаблонам, с помощью которых путешественник общается со своим врачом на смертном ложе. Транскрипция фраз на чужом языке.

«Мне конец?»

«Придется ли страдать от сильных болей?»

«Я готов предстать перед Господом».

(Аплодисменты.)

В уже погасшем телевизоре, пока он еще работал и если была включена нужная программа (если-если-если), три года назад умерший русский режиссер отвечал на вопрос, что есть жизнь:

— Катастрофа.

Следует скрывать то, к чему имеешь некоторую склонность.

Да?

:?

Да.

(Black out[88].)

Среда, 20 июня 2001 года

Утром Штайнвальд и Атаманов приварили свадебный подарок Штайнвальда — обручальные кольца — в моторном отсеке «мерседеса», пряча их там от таможенных и налоговых служб, которых они опасаются. Сейчас они стоят рядом с Филиппом в раскованных позах и наблюдают за рабочими, с помощью автокрана разбирающими большие участки крыши и складывающими черепицу у кромки. Когда кран некоторое время не используется, Атаманов вычищает водосточный желоб. В это время Штайнвальд приносит из подвала топор. Он собирается срубить растущее слишком близко к дому абрикосовое дерево, чтобы кран смог заехать и за дом. Филипп не вмешивается, он понимает, что дерево мешает. Однако когда он удаляется к своему крыльцу, он думает: как жаль, что вместе с деревом исчезнет и щетка, висящая на нем. Кто-то привязал ее щетиной вверх к ветке, которой требовалась подпорка. Но дерево было тогда молодым и выросло с тех пор еще почти на полметра.

Топор методично входит в ствол. Повернув голову на стук, Филипп слушает удары и (и) при этом представляет себе, как от них начинает сотрясаться земля под домом, как в комнате Атаманова падает на пол лицом вниз фотография его невесты, как с трудом удерживается сложенная на обрешетке черепица. Штабеля ее рассыпаются, черепица скользит по крыше, съезжает через край и со страшной силой обрушивается на Филиппа.

Его отец часто рассказывал одну и ту же историю — о том, как в пятидесятые годы самое сильное из когда-либо зарегистрированных землетрясений в Австрии застало его в Естественно-историческом музее, как нарочно, в окружении чучел животных. Животные вдруг задвигались и целыми рядами попадали со своих шестов, камней и подставок. Стекла витрин полопались, а он, отец Филиппа, только с трудом удержался на ногах, разинув рот и выпучив глаза, потому что совершенно не мог понять, что происходит. Этот рассказ глубоко впечатлил маленького Филиппа, он не переставал удивляться, представляя себе падающих животных: снежную козу, яванского носорога, сицилийского карликового слона. Однако со временем Филипп убедился, что отец обманул его. Вероятно, кто-то рассказывал ему о том землетрясении и его последствиях для Естественно-исторического музея или отец прочел об этом в газетах и допридумывал пару деталей. Как бы то ни было, Филипп тоже может прекрасно выдавать эту историю за свою собственную.

Он слышит, как падает абрикосовое дерево. Вскоре после этого он направляется за дом, чтобы посмотреть, как продвигается там работа. Атаманов стоит возле крана и, заложив руки за спину и запрокинув голову, наблюдает за кровельщиками, которые заменяют подгнившую обрешетку крыши. Раздетый до пояса Штайнвальд, сдвинув на затылок шляпу, вырезает заросли кустарника промеж оставшихся деревьев. Вообще-то Филипп собирался рассказать Штайнвальду историю о чучелах и землетрясении в Естественно-историческом музее, но вместо этого напускается на него, крича, чтобы тот оставил наконец в покое сад. Штайнвальд сдерживается, прекращает работу, не двигается с места и только слегка краснеет. Филипп с трудом пытается совладать с собой. Я с этим покончу, думает он, они же меня просто ставят в дурацкое положение (они просто ставят меня в дурацкое положение!).

[87] Жанлис Мадлен Фелисите Фюкре де Сент-Обер (1746–1830). «Мемуары» (1825).

[88] Вымарывать, замазывать текст черной краской (англ.).