Все, что он сказал, было правдой, но в этом была и доля эгоизма. Он хотел, чтобы Калли запомнила эту ночь и тот экстаз, который они дарили ей снова и снова. Они бы объединилась с Шоном и разделили бы страсть на всю жизнь. Но Торп хотел, чтобы сегодняшний вечер навсегда запечатлелся в ее сердце.
– Вот, – прервал его мысли Шон, сунув ему в руку пластиковый стаканчик. – Уверен, ты найдешь ему применение.
Торп посмотрел вниз. Лед. Классика на все времена.
– Уверен, что смогу.
– Может, положить его ей в рот?
И потом снова погрузить член обратно в этот бархатный рай?
– У меня есть идея получше.
– Превосходно.
Шон ухмыльнулся, вернувшись к кровати, лаская и облизывая набухшую киску Калли, снова возбуждая ее.
Торп растянулся поперек кровати, устраиваясь рядом с ней и держа стакан в пределах досягаемости. Как только она повернула лицо в его сторону, он накрыл ее рот своим, прижимаясь губами к ее губам и заставляя ее раскрыться шире. Затем он схватил один из ледяных кубиков из чашки и провел им по ее соску.
Ее вздох заполнил его рот. Так же неожиданно, как он положил холодный кубик на ее плоть, он убрал его. Калли попыталась приподняться с кровати, словно в поисках большего. Шон крепко прижал ее бедра и снова прижался губами к ее киске, пока Калли не изогнулась, ее дыхание стало неровным, и она пробормотала мольбы, которые взволновали как Дома, так и мужчину в нем.
Затем Торп снова приложил маленький кусочек льда к ее соску. На этот раз он повернул его концом, проводя неровным краем взад и вперед по чувствительному бутону. Она всхлипнула, задержала дыхание, все ее тело напряглось в ожидании удовольствия.
– Сейчас? – спросил Торп.
Шон оторвал лицо от ее скользких складок и облизнул губы, как мужчина, который действительно хорошо проводит время.
– Да. Черт, она такая сочная. Скажи ей, чтобы она кончила.
Торп кивнул, проводя льдом по ее груди, затем снова погладил сосок. Калли извивалась и стонала, оба нежных пика были такими твердыми, какими он их никогда не видел.
Одной рукой он переложил лед на другую ее грудь. Другой рукой выдернул один из ее наушников.
– Давай, зверушка. Шон хочет, чтобы ты кончила ему на язык.
Он едва успел вернуть наушник обратно и пососал холодный пик ее груди, как она напряглась с головы до ног и издала низкий стон наслаждения, который, казалось, длился вечно. Шон не остановился, не дрогнул. Он просто любил ее клитор с безостановочной преданностью, которая вскоре заставила ее содрогнуться от толчков и слез, хлынувших из ее глаз.
Каждый раз, когда они отдавали все силы удовольствию Калли, он клялся, что она не сможет испытать большего экстаза, чем в прошлый раз. И снова она доказала, что он ошибался. Ее способность открыться им продолжала расти и поражать его.
Погруженный в размышления, Торп чуть не пропустил презерватив, который Шон бросил в его сторону.
– Надень его сейчас же. Мне нужно быть внутри нее.
Он уклонился.
– Калли будет легче, если я войду первым.
Шон поколебался, стиснув зубы, но кивнул.
– Тогда поторопись.
Торп вскочил на ноги и через несколько секунд надел презерватив, все это время оглядывая кровать.
– Как ты хочешь уложить ее сейчас?
Сняв рубашку, федерал нахмурился и одним взглядом оценил ситуацию.
– Развяжи ей руки. У меня есть идея.