В ее голосе не уловить и толики веселья, отчего Ливадову еще сильнее тянуло на смех, но ефрейтор совладала с эмоциями. Солдат должен быть суров, выдержан и беспощаден к врагам Корпорации — опять же, согласно военной мудрости, которой часто делился старшина роты старший сержант Дураков. Дважды старший Дураков! И это тоже были его слова, а в роте шептались про Дурака в квадрате. Но новый старшина оказался не так уж плох — требовательный ко всем без исключения и к себе тоже, зря не придирается. Еще и шутку юмора может сказануть, за ним не заржавеет. Первоначальная лютость, с которой он пришел в роту, постепенно растворилась.
Женька улыбалась. Сама себя развеселила, зато отвлеклась от мыслей о летном режиме этой «капсулы смерти», в которую только что залезла по собственной воле.
— Ладно! Хватит разговоров, — проворчала старший сержант Пименова. — Приготовься!
Визор убрал все дополнительную информацию, сейчас он показывал только несколько подсвеченных зеленым точек — все системы работают штатно. Через две секунды после предупреждения старшего сержанта Ливадова оказалась в полной темноте: либо это была новая проекция системы, либо визор включил режим полной светонепроницаемости.
— Включаю имитацию!
Женька заморгала. Она очутилась на широком зеленом поле с сочными травинками по щиколотку и под ярко-синим небом с редкими полупрозрачными облаками.
— Иди, — приказала командир «летунов». — Потом, по моему сигналу, беги.
Ливадова пошла. Старший сержант сообщила в устном инструктаже, что поверхность пола внутри тренажера динамическая. Работает по принципу беговой дорожки, только возможности несопоставимы, и соединена с тактической системой экзоброни. Если прыгнуть и приземлиться, например, на бок, пол мгновенно сместится, чтобы участник тренировки через одну секунду снова находился в центре площадки внутри куба-тренажера.
— Бегом!
Ефрейтор побежала. Бежала она долго, и постоянно менялась имитация — Ливадова побывала в лесу, в оживленном городском потоке из безликих людей, на дымящихся развалинах. Она перепрыгивала через провалы в земле, перескакивала с крыши одной высотки на другую.
— Вспышка слева!
Ливадова упала, потом побежала, теперь по горящей задымленной полосе препятствий, и затем новая обстановка, и снова бег. Бег и бег. Вперед! В сторону! Прыжок!
Сколько уже бежит? Трудно сказать, но появились первые признаки усталости. Экзоконструкция не делает силы бесконечными.
— Стой! Поднять визор!
Женька с радостью подчинилась. Если навести взор на пиктограмму со стрелочкой вверх внутри квадрата, то визор поднимается. Ливадова глотнула воздуха не из замкнутой системы экзоброни, он какой-то другой. С виска по щеке сбежала струйка пота. Евгения взмокла и только сейчас это заметила.
— Выходи из тренажера, — раздался в динамике голос старшего сержанта. — Экзоброню не снимай.
Выходить, значит. Но лучшее, конечно, впереди. Они еще не приступили к полетам… Ливадова выбралась из куба.
— Набегалась? Я постаралась тебя погонять. Зато экзоброня должна на тебе сидеть как вторая кожа.
— Так и есть, господин старший сержант. — Женька перестала думать, что она внутри экзоброни. Быстро привыкла к ней, и всего-то нужно было попрыгать-поскакать, пока спина и волосы не намокли.
— Ты вспотела? — удивилась Пименова.
— Есть немного, господин старший сержант.
— Чему вас только учат? — Командир отделения воздушной разведки смотрела на ефрейтора с явным неудовольствием. — Такое счастье мне не нужно.
Женька покраснела, она приняла упрек Пименовой на свой счет.
— Выпей, — старший сержант протянула пластиковую фляжку с водой, — потом опускай визор.
Вода была весьма кстати. Женька напилась вволю и оттого взмокла еще сильней.
— Ну и рожа у тебя, ефрейтор. Красная как у рака. Не копытнешься?
— Никак нет.
— Тогда опускай визор! — потребовала старший сержант. — Живо!
Ливадова нажала специальную кнопку. Визор опустился.
— Учимся правильно настраивать микроклимат, — сказала Пименова. — Потом отдых десять минут, и полетаем!