— А мы тебе, кхе! Взятку дадим. Верно? — заулыбался Калинкин, сочувственно поглядывая на бородача.
Мужики прыснули от смеха, хорошо зная, что Роза берет взятки не только деньгами.
— Ты ей конец чокера на груди завяжи, а другой к трактору! — выкрикнул один не из робких посетителей ларька. — Так и в ОБХСС дуй!
— Ты у меня живо отгул на пятнадцать суток схватишь, — закричала буфетчица и достала из халата милицейский свисток.
Посетители ларька замерли. Только обвешанные чокерами, словно по команде, переглянулись и положили стальные тросы на пол.
— Слушай, парень, — оживился бородач, обращаясь к Якову. — Пусть эта зараза кричит, а нам ради такого дела шарнуть надо.
— Кого шарнуть?
— Дурачок… выпить, говорю, надо.
— Зачем?
— Как зачем?
— А вот так, зачем? — повторил Калинкин. — Я, например, культурно решил отдыхать, хоть и в душе погано.
— Ну давай красным побалуемся, — не успокаивался бородач. — Червонца жаль?
— Червонца-то не жаль… с железками вы поторопились.
— Все равно давай… мы сейчас…
Калинкин выложил остаток от десятки, бородач что-то хотел сказать, но, как только буфетчица приставила свисток к губам, он вместе со своими дружками ринулся к выходу.
— Постойте, мазурики! И вам за железки достанется!
Буфетчица преградила пусть бородачу и его компании, пронзительно засвистела.
— Милиция, милиция!
В утепленную дверь ларька просунулась голова дежурного милиционера.
— В чем дело?! — мрачно спросил он.
— Да вот, Петя, опять покоя нет. Этот в серой кепке, — буфетчица кивнула на голосистого остряка, — ругается как сапожник. А эти ларек в гараж превратили — видишь? — Она глянула на чокера. — Готовы к стойке паровоз подкатить, лишь бы ерша накушаться.
— Ваши документы? — так же мрачно спросил дежурный, обратившись к бородатому здоровяку и его компании.
— С собой не носим, — вежливо ответил бородач за своих приятелей.
— Тогда в отделение пойдем.
— И этого, Петя, уводи. — Буфетчица опять глянула на Калинкина. — Он мазуриков спаивает, а они ему железо толкают…
— Вот ведь до чего додумались! И надо же на такое позариться. Пройдемте, гражданин в отделение, — обратился участковый к Якову.
— Нет, я в отделение не пойду.
— Как это не пойдете?
— А вот так, парень, не пойду, и все тут… вины за собой не чую! — Калинкин начинал нервничать.
— Придется пройти, гражданин. — Милиционер взял руку под козырек. — Потому как эти железки краденые, и вы к ним имеете прямое отношение!