— Неужели вы не понимаете? Если люди и итриане могут поделить одну и ту же планету…
— Это совсем другое дело. Позвольте мне кое о чем вам рассказать. Я тоже никогда там не бывал, но изучил много материалов.
Саракоглу глубоко вздохнул.
Авалон был открыт пятьсот лет назад одним из кораблей Великого Обзора, прилетевшим на Итри, — начал он, — и отмечем им как потенциальная колония. Но планета находилась так далеко от Земли, что тогда ею никто не заинтересовался. Само это название долго не упоминалось. И хотя Итри был на сорок световых лет дальше, но казался более привлекательным — богатая планета, населенная народом, с энтузиазмом шедшим навстречу всему новому и стремящемуся к торговым связям.
Саракоглу на мгновение умолк, а затем вновь продолжил свой рассказ.
— Примерно три с половиной столетия тому назад человеческое общество сделало итрианам предложение. Но Политехнической лиге предстояло еще продержаться до краха не менее пятидесяти лет, и тот, у кого неплохо работали мозги, уже предвидел надвигающийся период раздора. Эти люди, предводимые старым опытным исследователем, желали защитить будущее своих семей, перебравшись на Авалон — под протекцию Итри, которой не грозил распад, как цивилизации техники. Итриане согласились и, естественно, некоторые из них присоединились к переселившимся землянам. Потом пришли беспорядки, коснувшиеся и Итри. Но Земля добилась мира, превратившись в Империю, Итри же стал Доминионом. В то же время, авалоняне, которые держались вместе и вместе пережили ужас хаоса, слились в одно целое.
— Именно это и требуется сегодня.
Они остановились у решетки, обвитой виноградными лозами.
Саракоглу сорвал кисть винограда и предложил девушке. Луиза покачала головой. И тогда он съел ее сам.
Виноград был сладким и вкусным, но немного странным: ведь все-таки почва Эсперанса отличалась от почвы Земли.
Солнце скрылось, сад наполнили тени, ярким цветком расцвела на небе Вечерняя звезда.
— Я понимаю, что ваши планы состоят в том, чтобы включить Авалон в состав Империи, — сказала Луиза.
— Да, — кивнул Саракоглу. — Если принять во внимание все, что я сказал, и то, что людей на нем большинство. Думаю, что они были бы рады присоединиться к нам, а Итри не возражала против того, чтобы избавиться от них!
— Должны ли мы сражаться?
Саракоглу улыбнулся.
— Мир установить никогда не поздно, — сказал он.
Саракоглу взял Луизу за руку.
— Не вернуться ли нам в дом? Наверное, ваш отец вот-вот появится, и мы успеем приготовить для него шерри.
Он не стал огорчать ее сообщением о том, что вот уже несколько недель, как корабль-курьер привез Имперский указ о войне на Итри, ко всенародному объявлению которой и готовились все последнее время губернатор и адмирал.
Кампания против Итри требовала огромного флота, собранного со всех концов Империи. Открытых сообщений об этом не было, но отдельные слухи просачивались. Однако объединения на границах увеличивались в открытую по мере усиления кризиса, а маневры были почти непрерывными.
Двигаясь вокруг Панса по орбите в десять астрономических лет, крейсеры класса «Планета», «Тор» и «Айза» несли черные снаряды и торпедировали силовые экраны друг друга, пронизывая последние лазерными лучами и стараясь удержать направление удара до тех пор, пока бласт не разъест броню, производили магнитные вспышки, чье свечение порождало смертельную радиацию, маневрировали в гравитационном поле, ныряли в гипердрайвную фазу и обратно, оттачивали каждый возможный маневр, приведенный в учебниках, а также такие, которые, как надеялось Верховное командование, ни в одном учебнике еще описаны не были.
Тем временем лодки класса «Кометы» и «Метеора», по отношению к которым они выполняли материнскую функцию, тоже были очень заняты.
Чтобы заинтересовать участников будущих боев в учениях, был назначен приз. То судно, которое компьютер сочтет победителем, отправится вместе со своим экипажем на Эсперанса, где команда получила бы неделю отдыха.
«Айза» победила.
Она послала ликующий вызов. И в полумиллионе километров дальше, на «Метеоре», который его капитан окрестил «Звездой-охотницей», ожил механизм.
— Наконец-то воскрес! — воскликнул лейтенант Филипп Рошфор. — И при этом со славой победителя!
— С незаслуженной, — усмехнулся артиллерийский офицер Ва Чау оф Синтия.
Его маленькое, покрытое белыми перьями тело, склонилось над столом, который он убирал после еды. Кустистый хохолок покачивался над голубой мордочкой.
— Что ты хочешь этим сказать? — поинтересовался инженер-компьютерщик КПО Адбуллах Хелу, сухощавый, средних лет карьерист с Хау Бразил. — В наши обязанности входило строить из себя мертвых в течение трех дней. — Теоретически лодка была уничтожена и находилась в состоянии свободного полета, ибо настоящие обломки очень осложнили бы жизнь технического персонала.
— Особенно, когда расклад в покер удачен? — поддел его Ва Чау.