Танковый удар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем временем немецкая воздушная разведка сообщила, что итальянские части во многих местах начали поспешный отход со своих позиций в тыл. В связи с этим представитель командования группы армий «Б» при штабе 8-й итальянской армии Курт фон Типпельскирх (впоследствии ставший известным историком) заявил генералу Гарибольди, что немцы предпримут все меры для остановки этого бегства и что заградотрядам приказано расстреливать задержанных дезертиров. Однако спасти положение это уже не могло.

Дальше всех продвинулся 25-й танковый корпус, занявший село Твердохлебова в 8 км восточнее Богучара. Здесь по реке Богучарка проходил третий и последний рубеж обороны противника. Однако отступающие итальянские части не везде успели занять его.

На этот момент река Богучарка еще не замерзла, а отходящий противник успел взорвать мост через нее между селами Твердохлебова и Расковка. Это задержало наступление на несколько часов, но не более того. Саперы работали всю ночь, и в 4 утра 18 декабря 25-й танковый корпус начал переправу на южный берег реки. К этому моменту его передовые отряды уже находились в селе Барсуки в 7 километрах к югу. Вслед за 25-м корпусом начал переправу и 24-й танковый корпус.

25-й танковый корпус оказался единственным, кому удалось «нащупать» брешь во вражеской обороне и выдержать заранее запланированные темпы наступления. За день 18 декабря его передовая 175-я танковая бригада совершила 50-километровый марш и к вечеру заняла село Алексеевско-Лозовское в 30 км восточнее Чертково. Здесь было захвачено около 400 пленных. Одновременно двигавшийся следом и несколько правее передовой отряд 111-й танковой бригады занял село Сохранное (15 км северо-западнее Алексеевско-Лозовской), захватив здесь в плен около сотни итальянцев. Фактически к этому моменту два итальянских корпуса, занимавших оборону на Среднем Дону, уже оказались охвачены с запада и юго-запада. В ночь на 19 декабря корпус получил приказ командования фронтом — пройдя по тылам противника, не позднее 22 декабря выйти в район Морозовска.

Тем временем шедший правее 17-й танковый корпус после ожесточенного боя 18 декабря вместе с частями 195-й стрелковой дивизии занял Писаревку. Оставив часть сил мотострелковой бригады для окончательного очищения деревни от противника, остальными силами корпус устремился в направлении Кантемировки по двум направлениям.

67-я танковая бригада с частью сил 31-й мотострелковой бригады наступала вдоль реки Богучарка через Талы. Вечером 18 декабря советские танки ворвались в эту деревню, но были встречена упорным сопротивлением двух итальянских батальонов, занявших прочную оборону. Бой здесь продолжался до утра 19 декабря. По утверждениям немцев, в этом бою было уничтожено 18 советских танков[44]. Лишь после того, как на северных подступах к деревне была оставлена 31-я мотобригада, а 67-я танковая бригада обошла Талы с юго-востока и атаковала противника в тыл, сопротивление врага было сломлено, и к середине дня он оставил свои позиции.

Левее 174-я и 66-я танковые бригады без особых проблем двигались через Поповку и Крамаревку. Последняя была достигнута в 0:30 19 декабря. С этого момента последнюю линию обороны противника можно было считать окончательно прорванной.

Правее пехота 267-й стрелковой дивизии (из 6-й армии) и 41-й гвардейской стрелковой дивизии еще к середине дня 18 декабря заняла села Данцевка и Краснодар. Остальные части 4-го гвардейского стрелкового корпуса к исходу дня достигли рубежа Поповка, Барсуки.

Одновременно двигавшийся на левом фланге ударной группы 6-й гвардейский стрелковый корпус занял Вервековку, Лофицкое и наступал на Богучар, обороняемый 298-й немецкой пехотной дивизией. 1-я стрелковая дивизия ворвалась на северо-восточную окраину города, но здесь была остановлена — противник, подбросив из Медово танки и пехотные части на автомашинах, продолжал оказывать упорное сопротивление и предпринимал неоднократные контратаки. Успеху стрелковых соединений во многом способствовала артиллерия на конной тяге, находившаяся непосредственно в боевых порядках частей и широко применявшая стрельбу прямой наводкой. В ночь на 19 декабря сопротивление противника наконец-то было сломлено, немецкие части оставили Богучар и начали спешный отход на юг. К утру 19 декабря части 6-го гвардейского стрелкового корпуса заняли Богучар и село Полтавка в 5 км к югу от него.

С утра 19 ноября приказом Ставки за № 170711 6-я армия передавалась в состав Юго-Западного фронта. Окончательно процесс передачи был завершен к вечеру того же дня.

За три дня боев соединениями 6-й армии было захвачено 2500 пленных, до 100 артиллерийских орудий, около 200 минометов[45]. За это же время армия потеряла 1488 человек, в том числе 304 убитыми и 1184 ранеными[46].

В дальнейшем 6-я армия действовала южнее и юго-западнее Новой Калитвы, прикрывая с запада наступление 1-й гвардейской армии. За неделю наступления своим левым флангом она продвинулась на 30 км, тогда как правый фланг у Новой Калитвы практически остался на месте. К 25–26 декабря перед фронтом армии уже действовали новые части трёх пехотных и одной танковой дивизии (одна итальянская, остальные немецкие). О действиях 17-го танкового корпуса будет рассказано ниже.

Одновременно с прорывом обороны противника на направлении главного удара добились успеха и соединения 1-й гвардейской армии, действовавшие на вспомогательных направлениях. 38-я гвардейская стрелковая дивизия наносила удар с плацдарма в районе Оголева и по обе стороны от него.

Разбитый советской артиллерией итальянский танк L6/40.

К исходу первого дня наступления наши части продвинулась на расстояние до 2 км, захватив высоты 198,7 и 206,3. На левом фланге (в полосе 115-го стрелкового полка) была отражена танковая контратака противника, при этом артиллерией и противотанковыми ружьями было подбито 13 итальянских танков: 5 перед своими позициями, а еще 8 — в глубине нашей обороны. Это наступление было расценено противником очень серьезно: в оперативной сводке ОКВ от 17 декабря отмечалось, что «против дивизии „Посубио“ наступали две русские дивизии и вклинились в позиции до 15 км по фронту и на 6 км в глубину»[47].

В ночь на 17 декабря был замечен отвод войск противника с позиций, однако окончательно его оборона была прорвана лишь 18 декабря, когда 38-я гвардейская стрелковая дивизия после напряженных боев заняла селения Красногоровка, Абросимово и Монастырщина в 20-километровой полосе, обороняемой итальянскими дивизиями «Пасубио» и «Торино», выйдя на рубеж высот юго-западнее этих населенных пунктов.

Наступавшие левее (южнее Мигулинской, в полосе дивизии «Челере») части 153-й стрелковой дивизии к этому времени заняли плацдарм в районе сел Мрыхин, Бирюков, Тихоновский и продолжали наступать на запад в направлении на Мешков. Таким образом, практически все силы противника в полосе обороны 35-го и 29-го армейских корпусов оказались скованы боями — итало-немецкое командование так и не смогло перебросить их к месту основного прорыва. Более того, в район наступления 38-й гвардейской дивизии для отражения удара была переброшена часть 298-й немецкой пехотной дивизии.

С этого момента в сражении наступил перелом. Деморализованные войска противника, утрачивая способность к организованному сопротивлению, начали в беспорядке отходить в южном и юго-западном направлениях. При этом хаос с каждым часом нарастал все больше и больше, отступающие по дорогам колонны перемешивались и окончательно теряли управление. Пленный итальянский полковник Бьянки Марио так описывал отступление итало-немецких войск 17–19 декабря:

«Отступая на совхоз Богучарка, полк был атакован русскими танками и разрезан на две части. Два батальона ушли на Твердохлебову, а один батальон во главе с командиром полка повернул на Перещепное, где соединился с остатками 37-го пехотного полка и совместно с ним отходил через Богучар на Медово. В Медово остатки 37-го и 38-го полков 3-й пехотной дивизии „Равенна“ перемешались с другими отходящими частями, и был налицо полный хаос. Кто-то из старшего офицерства с помощью оружия попытался было организовать оборону, но из этого ничего не вышло. Стихийный людской поток поплыл на Малую Лозовку (1 км южнее Арбузовки), где и были пленены остатки 37-го и 38-го пехотных полков во главе с их командирами, а также и другие итальянские части»[48].

Ему вторит младший лейтенант Эудженио Корти, передовой артиллерийский наблюдатель 61-го артиллерийского дивизиона при 80-м полке дивизии «Пасубио». Вот как он описывает начало отступления дивизии 19 декабря:

«Мой 61-й батальон начал движение около трех часов пополудни… Наших скудных запасов дизельного топлива и бензина могло бы хватить не больше чем на 10–20 километров. Но все равно не было надежды завести имевшиеся в нашем распоряжении грузовики, поскольку они были рассчитаны на работу на дизельном топливе при температуре не ниже 20 градусов по Цельсию…

Впереди шествовал майор Беллини. За нашей весьма разномастной колонной шли солдаты из трех батарей, которым не нашлось места на немногочисленных оставшихся в наличии транспортных средствах. Они двигались в строю вместе со своими офицерами. Многие, невзирая на чины и звания, были закутаны в одеяла…

…Перед самым Медовом в пашу колонну влилась большая группа немцев, пришедших по одной из проселочных дорог. Вскоре поток людей четко разделился на две параллельные струи: справа шли люди в темной итальянской форме, слева двигались немцы в своих весьма громоздких светлых одеждах. Причем обувь последних была подбита толстым войлоком.

Разница между нами была очевидна каждому. Между прочим, у немцев было топливо и достаточно большое количество транспортных средств. Все орудия имели тягачи (иногда русские) с изрядным запасом топлива. К тому же у них было много саней и телег, каждую из которых тянули две или даже три лошади. В такие повозки помещалось восемь-десять человек… Кроме того, они ничего не несли на себе, даже оружия. Но если падающий с ног от изнеможения итальянский солдат делал попытку забраться на немецкие сани, его незамедлительно сгоняли прочь…

А тем временем число наших грузовиков продолжало неуклонно уменьшаться. Те, которые еще кое-как двигались, были увешаны гроздьями людей. Причем на каждом из них среди одетых в темное итальянских солдат обязательно виднелся одетый в светлые одежды немец. Что поделаешь, итальянцы — добрые люди. Монументальные „бреды“, тянущие за собой стасорокадевятки и двухсотдесятки, были сплошь облеплены людьми. Солдаты сидели на капоте, на крыше кабины, на самом орудии — в общем, везде, где можно было за что-то зацепиться. Зачастую свое место приходилось отстаивать в драке, потому что на каждое было слишком много претендентов»[49].

А вот что пишет (возможно, слегка сгущая краски) о ситуации штабе 8-й армии штабной офицер Дж. Толлои:

«Штабы отступали беспорядочно. Они не получали и не отдавали приказов. Тем не менее в штабе армии продолжали писать приказы и заносили их в „историческое описание“. Дивизии „Пасубио“, „Торино“, „Сфорцеска“ и „Челере“ так и не получили приказа об отходе, хотя об этом сказано в „историческом дневнике“. Они начали отступление по собственной инициативе. Штабные колонны, как правило, старались держаться поближе к немецким частям, у которых было противотанковое оружие и которые еще продолжал держать в руках своих людей. Итальянские генералы отдавали себя в распоряжение немецких капитанов. Однако их принимали плохо и всячески старались от них отделаться. Во время остановок итальянцам приходилось выставлять часовых, чтобы немцы не бросили их. Через 8–9 дней даже штабные подполковники шли пешком, и, когда они пытались прицепиться к борту немецкого грузовика, их грубо сбрасывали…»[50]

Таким образом к полудню 19 декабря танковые корпуса, выполнив задачу по прорыву обороны противника на всю ее глубину, вышли на оперативный простор — на глубокие тылы и коммуникации итало-немецких войск. Особенно больших результатов достиг в этот день 25-й танковый корпус, продвинувшийся на 70 км и к середине дня основными силами вышедший в район сел Алексеевско-Лозовское и Сетраковский (30–40 км восточнее Чертково).

Части 24-го танкового корпуса к этому времени прошли от реки Богучарка 15 км и вышли в район Дмитровки. Бригады 17-го танкового корпуса, двигавшегося на Кантемировку, днем 19 декабря преодолели рубеж Талы, Писаревка. Части 18-го танкового корпуса, действовавшего совместно с 44-й гвардейской стрелковой дивизией, на этом момент все еще находились восточнее города Богучар в районе Вервековка, Лофицкое.

[44] Сталинградская битва. Хроника, факты, люди. Книга вторая, стр. 241.

[45] М. И. Казаков. Над картой былых сражений. М.: Воениздат, 1971. Стр. 140.

[46] Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. Стр. 281.

[47] Сталинградская битва. Хроника, факты, люди. Книга вторая, стр. 212, 217.

[48] Цит. по: В. Сидоров, Н. Фокин. Разгром итало-немецких войск на Дону (декабрь 1942 года). М.: Воениздат, 1944. Стр. 14.

[49] Э. Корти. Немногие возвратившиеся. М.: Центрполиграф, 2002. Стр. 18–19, 27-28.

[50] Цит. по: Г. С. Филатов. Крах итальянского фашизма. М.: Наука, 1973, стр. 236.