- Святые Древние! Пастухи у них уважаемые люди, а коты - опасные хищники. Понимаю, почему так легко удалось взять эту провинцию, практически, без единого сражения. Не понимаю одного, почему Священный Кесар, да хранит его Небо, так долго с этим тянул? Пойдешь с ними, проводишь парней...
И тут угодливый управляющий вдруг заартачился.
- Никак нельзя, господин генерал. Дни Йохана. В святые праздники под землю не спускаются!
- Что, коты поцарапают? - уже откровенно глумливо спросил генерал.
- Может, и коты, - насупился управляющий, - а только в святые дни никто под землю не полезет. Как хотите, уважаемый, можете и меня повесить, только до завтра я в шахту ни ногой.
- А ведь и впрямь - повешу!
- Воля ваша, - управляющий расстегнул один крючок на камзоле и распутал галстук, - не пойду!
- Повесить, - буркнул генерал, - и найти мне нормального проводника. Который кошек не боится.
Миновало почти три длинные клепсидры. Солнце, постепенно, катилось к Седлу Дракона, чтобы спрятаться за ним и подарить земле немного прохлады. Дважды или трижды из-за холмов, укутанных кленовыми и оливковыми рощами тянуло горячим и кислым дымом.
Треть посланного отряда появилась ближе к вечеру. Люди были измучены жарой и порядком злы. Многие из них оказались ранены. Никого они не привели.
В первой деревне на них посмотрели как на дурачков и богохульников и рассказали те же байки, про святых и кошек. Сержант попробовал настоять на своем и схватить нескольких жителей деревни, чтобы остальные были посговорчивее, но это дало какой-то странный результат: в них полетели ножи, серпы и прочий сельский инвентарь, да так ловко, что четверо солдат Священного Кесара сразу поздоровались с богами, а остальных не хило поцарапало.
Деревню они, конечно, тоже потрепали а под конец вообще сожгли, но на этом хорошее закончилось и началось странное.
Еще две деревни, на которые они наткнулись, оказались полностью пусты - даже стариков и собак не было. Они, конечно, и эти деревни пустили палом по ветру... Но к цели это их никак не приблизило.
А на обратном пути отряд попал в засаду и едва вырвался, оставив на тропе еще троих.
- Ладно, козопасы паршивые, - скрипнул зубами генерал и наместник, - берем тот анеботум, который приготовлен к отправке и перекидываем в Фиоль. Этот стручок сказал, что ящики у самого входа. Он, кстати, где? Еще не повесили?
- Нет, господин генерал.
- Почему? Впрочем, хорошо. Привести!
- Никак невозможно, господин генерал.
- Почему? - недобро удивился наместник.
- Сбежал, господин генерал.
- Повесить того, кто сторожил.
- Невозможно, господин генерал. Они, как увидели, что управляющий пропал, так сразу и сами пропали.
От мощной оплеухи адъютанта мотнуло в сторону.
- Найти! Найти и показательно повесить, перед строем. Иначе казню каждого двадцатого, ясно?
- Ясно, господин генерал, - отрапортовал адъютант.
На пятачке перед колодцем засуетились. Суета была насквозь деловой: одни готовили телеги для погрузки драгоценного анеботума, другие тащили фонари, третьи поднимали клеть.
С телегами неожиданно вышла заминка, лошади заартачились и к шахте подходить отказались. Плюнув на несговорчивую скотину, солдаты организовали цепочку для того, чтобы передавать ящики и грузить на телеги уже на дороге.
Наконец первая партия фиольцев набилась в клеть и под ободряющие крики товарищей исчезла в зеве ствола.
Герцог Монтрез сидел на плоском каменном выступе Седла, сотней футов выше, и внимательно наблюдал за царившей внизу суетой.
Перед ним лежала веревка с узлами, разложенная в виде то ли змеи, то ли лабиринта. Некоторые отрезки были отмечены крупными драгоценными камнями.