- Но?
- Я хочу в армию.
Мэтр едва заметно поморщился.
- А зачем? Ты спрашивал себя, в чем корень твоего желания? Хочешь подвигов и славы? Воинской добычи? Восхищенных взглядов девушек и вдовушек?
- Вот уж нет, - рассмеялся Марк, - и в мыслях не держал. Только вдовушек мне сейчас не хватало для полного счастья. Выспаться бы!
- Тогда - зачем?
Учитель смотрел серьезно. Он был неплохим менталистом, но, даже не применяя своих способностей, видел своих парнишек насквозь и на три фута под ними.
- На войне убивают и калечат, Марк. И это случается гораздо чаще, чем вручают ордена...
- Знаю. - Марк помолчал, формулируя для учителя то, что ему самому было кристально ясно с самого детства и ни в каких дополнительных доводах не нуждалось, - Я хочу быть частью чего-то большого и сильного. Важного для Империи. Щитом для тех, кто не способен защитить себя сам. И каждый раз, когда я беру в руки оружие, я хочу твердо знать, что делаю это по праву и для хорошего дела. А рядом со мной встанут те, кто думает так же.
- О-о-о-о! - протянул мэтр. Вокруг его внимательных глаз собрались морщинки, - Ты всегда был идеалистом. Я думал, годы избавят тебя от этого. Ошибся... А ведь я редко ошибаюсь.
- Быть может, я нужен этой земле именно таким? - спросил Марк.
Мэтр покивал, потом покачал головой. Усмехнулся.
- Тебя не переспоришь. Как странно... Обычно идеалисты - это неистовые мальчики с горящими глазами и такими же горящими сердцами. Чистые и доверчивые. Которым мозг только мешает в пути на жертвенный костер.
Марк, выслушав эту циничную фразу только согласно хмыкнул.
- А в тебе словно слились Змей и Дракон. Стремление к Небу, и четкое понимание, что путь лежит по земле, со всем ее несовершенством и грязью. И спокойная готовность пройти сквозь эту грязь, оставаясь чистым.
Марк молчал. Таких откровений от мэтра он удостаивался не часто, а, точнее - никогда.
- Я смотрел на тебя в детстве и смотрю сейчас и не могу понять...
- Чего, мэтр? Может быть, я помогу?
- Ты - паренек с улицы. Ребенком прибился к мусорщикам, потом тебя продали в трактир, но оттуда ты сбежал. Воровал...
- Воровал, - спокойно согласился Марк. Он не видел причин этого стыдится, и все проповеди жреца Святых Древних так и не пробудили в мальчике раскаяния за стянутую еду и башмаки. Последнего он никогда не отнимал.
- Меня изумляют твои руки. Они тонкие. Пальцы длинные, как у музыкантов или художников.
- Или у карманников, - поддакнул Марк.
- Или у них, - согласился мэтр, - Но у карманников даже в зародыше не бывает того, что у тебя в избытке.
- Что же именно? - Марку и в самом деле стало интересно.
- Чувство чести, - со значением произнес мэтр, - оно у тебя врожденное. И очень строгое.
- Любопытно узнать, какой вывод вы делаете из этих предпосылок...
- Ты записан Винкером со слов мужчины, который привел тебя в приют. Нужно было дать тебе хоть какую-нибудь фамилию, и он, не мудрствуя, дал тебе первую, что пришла на ум. Не самую редкую, но и не самую распространенную в Империи. Я записал его имя. Феро... Писарь Феро.
- Зачем вы мне это говорите, мэтр?
- На всякий случай. Вдруг тебе захочется узнать - кто ты и как попал в приют Змея. Это ниточка. Слабая, но по ней можно пойти. И, сдается мне, мой мальчик, на конце этой ниточки тебя ждет сюрприз.
- Что вы подозреваете? - прямо спросил Марк.