- В некоторые моменты она кажется прекрасней неба и солнца.
Рамер вздернул подбородок, посмотрел на Винкера свысока. И, не скрывая насмешки, спросил:
- И кто из них прекрасней, солдат? Твоя императрица? Или твоя богиня?
- Ее Величество. Вне всяких сомнений.
- Хм... Боги ревнивы. Не боишься?
- И уже давно, мой император.
Рамер Девятый откинулся в кресле:
- Того, кто не боится гнева богов, было бы смешно пугать моим гневом. Скажу просто: если ты его вызовешь - я тебя убью.
- Я понял, мой император, - невозмутимо кивнул стратег.
Интересно, дирижер оркестра помнит о своем обещании? Не упал в обморок, когда увидел, кто на самом деле "девушка в рыжем платье"? Не придется танцевать без музыки?
Это было бы обидно.
В мертвой тишине, провожаемый жгучими взглядами, завистливыми и восхищенными, Марк вывел Алету прямо на середину зала. А чего мелочиться? Он уже поставил на кон свою голову, плакать по волосам глупо.
Толпа расступилась перед ним, словно он и впрямь был смертником, идущим на эшафот.
Алета молчала, но Марк и не ждал, что она заговорит. Если один окончательно спятил, второму стоит сохранить хотя бы крохи благоразумия, во имя закона равновесия. Чтобы мир не сковырнулся в пропасть.
Запоздалая предосторожность. Учитывая, что его собственный мир уже давно летел в Бездну, гремя колесами. А едва рука легла на обнаженное плечо Алеты, еще и радостно взвыл, приветствуя свое падение.
"Если у меня когда-нибудь будут дети, я им обязательно скажу, чтобы ни в коем случае не влюблялись. Любовь стократ опаснее войны".
Ментальная магия так и не сработала. То ли ее заглушили, то ли Алета была к ней вообще не способна. Такое бывает... Ничего. Не страшно. И не важно. Все и так получится.
Оркестр заиграл первые такты. Мэтр сдержал слово, не испугался. Это был эльс. И не просто эльс, а "Виа Калесси", самый красивый, но и самый сложный, со множеством фигур.
Кажется, никто не рвался составить им компанию - толпа отхлынула к стенам, словно море во время отлива, оставив довольно большое пустое пространство.
"Не боишься?"
"Не с тобой..."
Виа Калесси, торжественный и глубокий, он начинался всегда одинаково и всегда очень просто, как летний дождь... Просто музыка. Просто шаги двух людей по паркету. Навстречу друг другу. Глядя в глаза - строго в глаза, как предписывал особый этикет эльса.
"Ты подойдешь ко мне? Решишься? И насколько близко?"
"Насколько ты позволишь. Сделай знак - и я сразу же остановлюсь..."
"Я не сделаю знака".
Дальше было странно... Может быть - магия? Но ни один оркестр никогда не мог сыграть Виа Калесси так же, как другие, и даже так же, как в прошлый раз. Каждый раз знаменитый эльс звучал по новому.
В этот раз он был необыкновенно глубок, как опрокинутое небо. Звуки позволяли им парить свободно, как птицам... но с каждым тактом, с каждой музыкальной фразой росла тревожность, словно в музыку вплетались предчувствия...
"Ты действительно не боишься гнева богов?"
"Я в него не верю".
"Во что же ты веришь?"