Он – просто гора мускулов, и я слабо отбиваюсь от него, как от блохи. Он сгребает меня в свои большие объятия, даже не хмыкнув. К тому времени, как он усаживает меня на заднее сиденье "Мерседеса", выброс адреналина в крови иссякает, и я чувствую каждую поврежденную косточку в своем теле. Языки пламени словно лижут мою кожу вокруг раны, и я съеживаюсь, чтобы меня не стошнило. Только мой желудок пуст, чтобы это могло бы облегчить тошноту.
Лена садится рядом со мной.
- Устраивайся поудобнее, - велит она, вытаскивая из-под сиденья аптечку первой помощи.
Из меня вырывается смех.
- Я судебно-медицинский эксперт. Думаю, что у меня больше квалификации, чем у тебя, чтобы заняться собой.
Она прикладывает к ране салфетку, пропитанную спиртом. И я стискиваю зубы от жгучей боли.
- У меня большой опыт в анатомии, - ее глаза встречаются с моими.
- Знаю, - я выхватываю повязку из ее руки. - Я изучала твою работу.
- Тогда ты знаешь, что лучше так себя не вести. Я даже своим девочкам не выношу столько предупреждений, - она откидывается на сиденье, когда машина начинает мчаться вперед.
Я сосредотачиваюсь на повязке вокруг талии, изо всех сил стараясь изобразить безразличие. Я не совсем продумала свой ход, когда дергала за руль. Просто хотела, чтобы мы врезались в дерево или в знак "Стоп"... а не перевернулись. Достаточно сделать крюк от аэропорта, чтобы перенаправить Лену.
Что ж, миссия выполнена.
Теперь мне повезет, если я переживу рассвет.
Куинн, прости меня.
***
Они говорят, что только виноватый разум может спать. Кто они такие? Я думаю, что в моем случае это были бы офицеры и детективы, с которыми я работала бок о бок в течение многих лет. И полагаю, что мой разум полон чувства вины, потому что я просыпаюсь от того, что скотина Лена несет меня через долбаный особняк.
После аварии, когда меня подстрелили… задели… и после прогулки ранним утром с моим похитителем, мое тело и разум отключились. В какой-то момент я задремала в машине, и теперь понятия не имею, где я и как сюда попала.
Мое единственное утешение в том, что я все еще чувствую маячок в заднем кармане. За что я благодарна лакею Лены, ведь он не ощупывает и не обыскивает меня, когда сажает на черный кожаный диван.
Здесь холодно, и в носу стоит запах стерильности. Но от произведений искусства вокруг меня… захватывает дух. Единственные яркие всплески цвета среди черно-белого интерьера - это картины всех размеров на стенах. Я уверена, что это оригиналы и довольно дорогие.
Хотела бы я прямо сейчас пройти обучение у Сэди. Она могла бы бросить один взгляд на эту комнату и оценить Лену, точно зная, как забраться под ее холодную и черствую кожу.
- Ты любишь искусство? - голос Лены доносится со второго уровня.
Я поднимаю глаза, наблюдая, как она спускается по винтовой лестнице. Она все еще опирается на одну ногу.
- Честно говоря, я никогда об этом не задумывалась, - отвечаю я.
Она хромает к самой большой картине в комнате. По пути она машет рукой, приказывая трем мужчинам, стоящим на страже, выйти из комнаты.
- Вот эту я купила в Риме.
- Купила? - спрашиваю я. - Зачем что-то покупать, когда можно украсть.
Она встает передо мной и протягивает мне бутылку воды со стола.
- Ты умнее стереотипный предположений, что все преступники одинаковы. Это не Готэм-Сити. А мы не группа хаотично-злых вдохновителей, мечтающих о захвате власти над миром, - она склоняет голову набок. - Ну, не все время.
Я отставляю бутылку в сторону.
- И я не настолько глупа, чтобы пить все, что ты мне дашь.
Она кивает подбородком в сторону бара с мини-кухней.