Вдруг Вэйн вспомнил о Паскале — о раздувшемся от важности Майке Паскале, всемогущем и беспощадном короле преступного мира Кентонвилля. О Паскале, который хитрее закона. И сильнее врагов. О великом Паскале…
Черта с два!
Вэйн осклабился. Он живо представил Паскаля, застывшего, подобно стражникам, молящего о пощаде, глядящего в лицо смерти, на которую он обрек стольких неугодных.
Адвокат повернулся к Хэнли. Лицо Вэйна с пролегшими по нему за долгие месяцы тюремного заключения глубокими горькими складками выражало суровую решимость.
— Кто-нибудь, снимите с меня наручники, — ровным тоном приказал он.
— А больше ничего не хочешь? — Голос Хэнли дрожал, но в нем все равно звучала издевка. — Уж не знаю, что ты со мной сотворил, но я не собираюсь снимать наручники. Не собираюсь… не…
Голос вдруг сорвался на визг: во время своей тирады Хэнли залез рукой в карман, достал связку ключей, выбрал один из них, подошел к Вэйну и потянулся к скованным наручниками запястьям…
— Благодарю, — сказал Вэйн, когда щелкнул замок. Он сбросил наручники и осторожно размял кисти. — Так-с, что тут у нас имеется? Тюремная роба. Не лучший наряд. Но форма охранника тоже… — Он задумчиво покачал головой. — Да и не могу я вас здесь бросить. Вы же непременно замерзнете. Сам не знаю, почему мне не все равно, но… В общем… Решено. Слушайте все. Через десять минут к вам вернется способность двигаться, и вы отправитесь прямиком в тюрьму. Вы забудете обо всем, что произошло в долине. Я и Тони Аполлон мертвы. Вы видели, как мы свалились в ущелье и погибли. Понятно?
— Понятно, — хором отозвались стражники.
Голос Джекела, по-прежнему лежащего лицом в снегу, звучал приглушенно.
Вэйн улыбнулся:
— Отлично, ребята. Удачи!
Он повернулся и поспешил по склону к вершине гряды. К свободе.
В голове проносились тысячи мыслей: «Что теперь? Во-первых, чтобы не вызывать лишних подозрений, надо избавиться от этой одежды и раздобыть что-нибудь более подходящее. А как насчет охранников?..»
На секунду Вэйн почувствовал необъяснимое беспокойство, но тут же его прогнал. В конце концов, у него есть волшебный самоцвет, наделяющий владельца безграничным могуществом и пока что действовавший безотказно.
Камень подействовал и на остановленного Вэйном водителя седана, медленно двигавшегося по горной дороге. Вэйн просто встал на пути машины и безмолвно приказал:
— Затормози и остановись. Будь осторожен.
Вэйн не хотел, чтобы его жертва свалилась в пропасть, тянущуюся вдоль дороги.
Седан остановился. Вышедший из него человек воззрился на Вэйна и охнул:
— Ты сбежавший преступник! Не стреляй…
Вэйн не дал ему договорить.
— Снимай одежду!
— Еще чего! — заявил пораженный турист, сбрасывая куртку и развязывая галстук. — Отдать вам одежду? Прямо здесь? Да как только такое может в голову прийти?! — Он стянул штаны. — Не буду раздеваться, и все.
— Белье можешь оставить, — разрешил Вэйн, с улыбкой глядя на мужчину. Они были примерно одной комплекции. — Отлично. А теперь полезай обратно в машину и накройся пледом. Я видел его на заднем сиденье.
— Не буду, — пробормотал человек, в точности выполняя распоряжение. — Не буду.
— Заткнись.
Ответа не последовало. Вэйн переоделся и поудобнее устроился на водительском месте. В одном из карманов он нащупал расческу и тщательно пригладил волосы — так, чтобы прядь закрывала сияющий во лбу камень. Но это его не удовлетворило. Он опустил поля черной фетровой шляпы, лежавшей на соседнем сиденье, и надел ее, надвинув как можно ниже. Взглянув на свое отражение в зеркале заднего вида, адвокат довольно улыбнулся: «Сойдет». Камень надежно скрыт от посторонних глаз. Тихонько насвистывая, Вэйн завел мотор…
Долгое путешествие в Кентонвилль началось.
3
Шесть часов спустя, в половине шестого, Вэйн добрался до города. Он остановился на окраине и купил газету у взволнованного мальчика-торговца.