От Красного террора к мафиозному государству: спецслужбы России в борьбе за мировое господство (1917-2036): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

10 июля 1934 года в соответствии с постановлением ЦИК СССР ОГПУ (при НКВД РСФСР) было ликвидировано и влито в состав нового института — НКВД СССР (образованного из НКВД РСФСР) — как Главное управление государственной безопасности (ГУГБ). Должность умершего Менжинского упразднили, и между 10 мая и 10 июля ГПУ оставалось без руководителя. 10 июля 1934 года Генриха Ягоду назначили первым наркомом внутренних дел СССР.

3 февраля 1941 года НКВД СССР был разделен на два самостоятельных органа: НКВД СССР и Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ) СССР. Но уже в июле того же года НКГБ СССР и НКВД СССР вновь объединили в единый наркомат — НКВД СССР. А в апреле 1943 года вновь создали НКГБ СССР, но уже как бы в дополнение к объединенному в июле 1941 года НКВД и НКГБ.

15 марта 1946 года НКГБ СССР был преобразован в Министерство государственной безопасности (МГБ) СССР. Тогда же все народные комиссариаты (наркоматы) стали называться министерствами. НКВД превратилось в МВД.

15 марта 1953 года, через 10 дней после смерти Сталина, было принято решение об объединении Министерства внутренних дел (МВД) СССР и МГБ СССР в единое МВД СССР, то есть все вернулось к схеме июля 1941 года.

13 марта 1954 года, через год после смерти Сталина, был создан Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР. Предлог «при» имел очень важное значение: госбезопасность, напугавшая в сталинский период правления весь советский и партийный актив, подчинялась теперь Совету министров СССР и потеряла статус независимого министерства, как, собственно, и было в 1917–1922 годы, при Ленине.

В 1978 году приставку «при Совете министров» ликвидировали и ведомство стало называться КГБ СССР, что означало повышение статуса госбезопасности в стране и ликвидацию подчиненности Комитета государственной безопасности Совету министров СССР.

6 мая 1991 года председатель Верховного Совета РСФСР Борис Ельцин и председатель КГБ СССР Владимир Крючков подписали протокол об образовании Комитета государственной безопасности РСФСР (КГБ РСФСР), имеющего статус союзно-республиканского государственного комитета.

26 ноября 1991 года новоизбранный президент РСФСР Ельцин подписал указ о преобразовании КГБ РСФСР в Агентство федеральной безопасности (АФБ) РСФСР. Через два дня, 28 ноября, пока еще действующий президент СССР Михаил Горбачев подписал указ «Об утверждении Временного положения о Межреспубликанской службе безопасности» (МСБ) СССР. Еще через несколько дней, 3 декабря, Горбачев подписал закон «О реорганизации органов государственной безопасности». На основании этого закона КГБ СССР был упразднен, а на его базе создали две службы: Межреспубликанскую службу безопасности (МСБ) и Центральную службу разведки СССР.

19 декабря 1991 года президент РСФСР Ельцин подписал указ «Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» (МБВД РСФСР). При этом фактически упразднили МСБ, созданную Горбачевым. Однако 14 января 1992 года, то есть вскоре после формального роспуска СССР, Конституционный суд Российской Федерации признал этот указ не соответствующим Конституции РСФСР и отменил его.

В течение 1992–1993 годов органы госбезопасности Российской Федерации существовали в рамках Министерства безопасности (МБ) Российской Федерации. 21 декабря 1993 года Ельцин подписал указ об упразднении МБ и о создании Федеральной службы контрразведки (ФСК) РФ. Этой структурой сначала руководил Николай Голушко, затем Сергей Степашин.

3 апреля 1995 года Ельцин подписал закон «Об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации», на основании которого новая структура — ФСБ — стала правопреемницей упраздненной ФСК.

После перенесения в 1918 году столицы Советской России из Петрограда в Москву госбезопасность всегда обитала в одном здании — в самом центре Москвы, на улице Лубянка. Так и прозвали здание: Лубянка. После Кремля оно оказалось вторым по важности строением огромного государства. А может быть, даже первым.

7 Официальное название Советской России постоянно менялось. С 25 октября (7 ноября) 1917 года — Российская Советская Республика, с 12 (25) декабря — Российская Федеративная Республика, с 6 (19) января 1918-го — Советская Республика России, с 27 января (9 февраля) — Российская Федеративная Советская Республика, с 19 июля — Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика (РСФСР). Только по Конституции 5 декабря 1936 года «Социалистическая» и «Советская» в названии поменялись местами и аббревиатура приобрела привычный нам вид РСФСР.

8 29–30 декабря 1922 года так называемый Союзный договор был соответственно подписан и проголосован, по сегодняшней терминологии, в первом чтении, а вступил в силу только на сессии ЦИК 6 июля 1923 года.

Часть первая

Госбезопасность в борьбе за власть в Советском Союзе

Глава 1

Формирование советского правительства

Перед тем как начать описывать события, происходившие в прошлом веке, мы вынуждены сделать одно утверждение: вся советская историография, то есть все те книги по советской истории, которые были опубликованы в СССР в период до примерно 1989 года, миллионы и миллионы томов, не содержит в себе ни одного слова правды. Ее единственной целью являлась фальсификация истории России 20 века и преподнесение ее читателю в абсолютно ложном свете, с разного уровня лживостью — сталинской, хрущевской, брежневской и так далее. Иными словами, советские историки описывали все не так, как было на самом деле.

В 1989 году ситуация стала меняться, и со временем в России опубликовали много серьезных исторических работ, но количественно, и психологически, даже они очень часто не в состоянии были очистить от многослойной лжи умы многомиллионного населения и переломить ситуацию. Тем более слишком быстро желание «хочу все знать» сменилось в России усталостью от навалившейся информации и уверенностью, что «мы все уже знаем». Поэтому многое, что читатель почерпнет из этой книги, он узнает впервые — и удивится.

Всероссийская чрезвычайная комиссия, образованная Дзержинским по настоянию Ленина 7 (20) декабря 1917 года, стала первой известной нам в мире спецслужбой в современном смысле этого слова. И это та причина, по которой памятник Дзержинскому простоял много десятилетий в самом центре Москвы, напротив здания Лубянки. По той же причине портреты и бюсты Дзержинского, неоднократно размноженные, украшали и до сих пор украшают кабинеты всех сотрудников советских/российских спецслужб. Даже у нынешнего президента России Владимира Путина на столе стоит бюстик Дзержинского. Но это вовсе не потому, что Дзержинский был первым председателем ВЧК. Это, главным образом, потому, что Дзержинский первым осознал силу и значение госбезопасности как инструмента для захвата власти в стране, и вместо преклонения перед Совнаркомом и Лениным начал с ними отчаянную борьбу, в которой, в конце концов, победил. Но обо всем по порядку…

Советская власть нуждалась в ВЧК не для состязания со своими политическими противниками, а для их уничтожения. И не контрреволюционеры представляли для Ленина главную опасность, а его же вчерашние соратники и союзники по революционному движению. Спецслужбу Дзержинского Ленин создавал главным образом для борьбы с коллегами по революционному движению: кадетами, меньшевиками, эсерами, левыми эсерами, анархистами. И во главе ее Ленин не случайно поставил крайне левого даже по большевистским меркам Дзержинского. Он знал, что у того, к кому со временем прилипло прозвище Железный, не дрогнет рука. Лестной эту кличку могли считать только сами сотрудники госбезопасности.

В безбрежном океане российского революционного движения большевики были маленькой экстремистской группкой, в которой все было отстроено по принципам итальянской мафии и основано на личной преданности вождю (Ленину) и родственных связях, когда в партийной жизни участвовали целые семьи. Большевистская организация имела два крыла: эмигрантское и российское. Российские подпольщики по большей части состояли из боевиков и «эксов» (участвовавших в «экспроприациях»), а потому сидели в тюрьмах и на каторге. И это тоже напоминало будни мафии, когда часть членов организации сидела за уже содеянные преступления, а другая — продолжала их совершать.

Этой маленькой мафиозной структуре в крестьянской России, где практически отсутствовал пролетариат, бессмысленно было рассчитывать на успешный захват власти. Это — если верить в теорию Карла Маркса и играть по правилам, принятым в революционном движении и революционных кругах. А если забыть про теорию и отказаться от правил? А если захватывать власть через раскол исходно монолитного врага, стравливая расколотые группы друг с другом?

Даже в этом случае один в поле не воин. Беспринципный Ленин нашел в роковые революционные дни очень важного союзника — закомплексованного Льва Троцкого. Закомплексованного в том смысле, что Троцкий, никогда не будучи большевиком, с весны 1917 года очень по этому поводу переживал. И когда большевик Ленин предложил председателю Петроградского совета Троцкому заключить политический блок и вместе возглавить будущее правительство (названное затем Советом народных комиссаров), Троцкий немедленно согласился. Теперь их было двое. Против всех остальных.

Безупречный авторитет Ленина в партии большевиков — одна из многочисленных не соответствующих истине легенд советской историографии. Игнорировавший предоктябрьские директивы Ленина ЦК партии большевиков, Петроградский Совет, во главе которого стоял «межрайонец»9 и очевидный конкурент Ленина в революции Троцкий; собравшийся в октябре 1917 года Второй Всероссийский съезд Советов — ни один из этих институтов не смотрел на Ленина как на своего вождя и руководителя, ни один из этих составных элементов Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде не собирался подчиняться его воле. Ленин всегда себя навязывал, и Лениным всегда тяготились.

Его напарник Троцкий вернулся в Петроград из эмиграции в начале мая 1917 года и стал фактическим организатором Октябрьского переворота в столице. Очевидно, что соглашение между Троцким и Лениным было достигнуто буквально в день переворота, 24 октября 1917 года. Троцкий руководил Петросоветом — основным рычагом революции. Но у него не было своей организации, поскольку возглавляемые им «межрайонцы» (не вошедшие в ленинскую группировку революционеры) в июле-августе 1917 года окончательно влились в партию большевиков. Собственной мафиозной структуры, подобной ленинской, у Троцкого тоже не было. Его интересовала революция, для которой он был вождем. Ленина интересовала власть, захватив которую он планировал начать руководить мировой революцией.

Блок Троцкого с Лениным был естественным и взаимовыгодным шагом. Отдав большевикам своих «межрайонцев», сделав Петросовет орудием ленинской политики, полностью поддержав Ленина в крайне рискованном и по существу авантюристическом деле захвата власти и формирования Совнаркома (СНК) в обход воли Второго съезда Советов, влиятельных социалистических партий и профсоюзов, Троцкий получил партбилет большевистской партии, членство в ее ЦК и портфель министра иностранных дел в советском правительстве.

Именно потому, что Троцкий имел дело с людьми, верящими во власть и ценившими ее, такими как Ленин, Яков Свердлов и Дзержинский, его личное восхождение к власти следует считать блистательным. Без извечной суетливой борьбы со своими мнимыми и действительными врагами, чем всегда был так занят и обеспокоен Ленин, без темных «немецких денег», без компрометации себя проездом через вражескую Германию при возвращении в Россию, Троцкий стал вторым человеком в государстве — с легкостью, которой можно было позавидовать. Но именно этого высокомерного жеста — подчеркиваемого Троцким безразличия к личной власти; легкости, с которой так все давалось счастливчику-Троцкому; популярности, которой Троцкий пользовался у коммунистического актива, — ему не могли простить и не простили члены большевистской верхушки, обойденные Октябрьской революцией, — Сталин, Зиновьев, Каменев и Бухарин.

Троцкий так и не стал полноправным членом ленинской мафиозной структуры. Его место в правительстве было гарантировано личным соглашением с Лениным. Было ясно, что с уходом Ленина неизбежно от власти оттеснят и «не большевика» Троцкого. Однако, не зная о соглашении Ленина с Троцким и об очевидной слабости позиции Троцкого, опирающейся исключительно на личную власть Ленина, нельзя правильно объяснить поведение Троцкого во внутрипартийной борьбе 1918–1924 годов, о которой мы еще будем говорить.

В октябре-ноябре 1917 года Ленину предстояло отстоять для большевистской партии право на формирование СНК и удержать власть против блока социалистических партий, ратовавших за формирование многопартийного «однородного социалистического правительства». В этом столкновении Ленин одержал победу благодаря тому, что в решающий момент был поддержан не только Петросоветом Троцкого, но и партией левых социалистов-революционеров (ПЛСР), политическое сотрудничество с которой стало доминирующим фактором внутриполитической партийной жизни первой половины 1918 года.

В октябре 1917 года в России царила анархия. Временное правительство, вряд ли контролировавшее ситуацию даже в лучшие моменты своего существования, перестало быть политической силой. В этом вакууме большевистский переворот был скорее бумажной декларацией, а не фактическим захватом власти в городе, а уж тем более в стране, большевиками. Замена нереального Временного правительства столь же нереальным большевистским мало что меняла в общем хаосе, в который была погружена Россия.