Я резко поворачиваюсь туда, куда он указывает, и вижу, что трое полицейских выводят парня в наручниках через парадную дверь. Освещение здесь не очень хорошее, поэтому мне понадобилась секунда, чтобы понять, что один из офицеров — брат Мэдисон.
О, хорошо. Мы можем продолжить то, что начали сегодня утром, второй раунд: Харт против Розенберга.
— Видишь? Это будешь ты. Если ты пойдешь туда, тебя снова арестуют. Запомни мои слова.
Я игнорирую его и смотрю, как Колтон направляет парня к ожидающей полицейской машине. Я размышляю, стоит ли мне подождать, пока Колтон уедет, прежде чем выходить. Я не хочу ввязываться в это с ним прямо сейчас, но потом снова смотрю на парня, которого они арестовывают, и мое внимание привлекает его обувь.
У меня перехватывает дыхание.
Я знаю эту обувь.
Я видел эту обувь.
Дергаю дверь машины и захлопываю ее за собой, прежде чем полностью осознаю, что делаю.
Энди кричит мне, чтобы я сел обратно, но я только ускоряю шаг.
— Не будь идиотом! Что ты делаешь?!
Это тот самый парень.
Это нападавший Мэдисон. Те выцветшие красные кроссовки с черными шнурками — это та же пара, которую я описал полиции той ночью.
Сейчас он здесь, немного ниже ростом, чем я помню, и моложе, панк, устраивающий сцену, когда полиция пытается оттащить его к машине. Он брыкается и дергается, называя их всеми именами под солнцем и пытаясь вырваться из их захвата. Они с чертовским трудом затаскивают его на заднее сиденье машины, и я думаю: хорошо, пусть создает проблемы. Черт, они должны просто отпустить его. У меня есть к нему претензии.
Колтон видит, что я подхожу, и кивает головой офицеру рядом с ним, убеждаясь, что тот контролирует ситуацию. Затем отходит и направляется ко мне, протягивая руку, как будто хочет остановить меня, чтобы я не шел дальше.
Тогда я понимаю, что в моих глазах, должно быть, убийство.
— Какого черта ты здесь делаешь? — грубо спрашивает он.
— Это он, — говорю я, пытаясь обойти его. Какой у меня план? Я не знаю. Дайте мне обхватить шею этого парня, а там посмотрим.
Колтон делает шаг в сторону и прижимает руку к моей груди.
— Да, это он. Не будь дураком.
Не будь дураком?
— Я и не собираюсь, просто... дай мне на секунду твой пистолет.
Он смеется, и звук настолько шокирует, что я моргаю, и мое облако ярости начинает рассеиваться.
— Иисус. Напомни мне не злить тебя, — говорит Колтон, качая головой.
Я усмехаюсь, всего один раз, но мне приятно. Вот дерьмо. О, бл*дь, дерьмо. Я был так близок к тому, чтобы зайти в этот бар и сделать какую-нибудь глупость. Мой адреналин уже зашкаливал. Мое сердце готовило меня к драке. Я даже не думал.
Наклоняюсь вперед, опускаю руки на колени и смеюсь. Я чуть не плачу. Кажется, я в бреду от облегчения. Я действительно не хотел идти туда и встречаться с Маком. У меня не было никакого плана. Я надеялся, что он будет чувствовать себя плохо из-за того, что наговорил всякого дерьма о моей маме и меня арестовали, настолько плохо, что, возможно, он захочет дать мне информацию о своем друге.
В общем, я собирался закончить сегодняшний вечер, по крайней мере, с еще одним синяком под глазом.
— Итак... что ты здесь делаешь? — снова спрашивает Колтон. — Я так понимаю, ты здесь не только для того, чтобы выпить.
Я снова встаю и смотрю ему в лицо.
— Оказывается, то же самое, что и ты.
Он хмурит брови.