— Ах! Мои руки соскальзывают! — кричит она.
Все происходит одновременно. Мэдисон отпускает руки. Я тянусь к ней, и... она приземляется в мои руки. Это так неожиданно, что мы оба молча смотрим друг на друга, пытаясь понять, нет ли у нее серьезных повреждений, о которых мы еще не догадываемся. Есть ли у нее еще все конечности?
— Ты ранена? — нерешительно спрашиваю я.
— Я в порядке, — говорит она, облизывая нижнюю губу.
Я не единственный здесь, у кого разум в сточной канаве.
— Ты был не очень мягкой вещью, чтобы приземлиться на тебя. Твоя грудь на ощупь как камень, — шепчет она, пристально глядя на мой рот. — Я тяжелая?
Я качаю головой. Ее глаза — два джамботрона, транслирующие камеру поцелуев. Мэдисон так сильно хочет, чтобы я наклонился и прижался губами к ее рту, что удивительно, как она не кричит.
Но мы на задании, поэтому я опускаю ее на землю и веду к своей машине.
Мы уже на полпути через лужайку, когда она что-то вспоминает и оборачивается. О, точно, ее телефон. Только вот то, что она поднимает и очищает от пыли, не телефон. Это наполовину полная бутылка виски.
Она гордо держит ее, пока я открываю ей дверь.
— Я понятия не имею, куда ты меня везешь, но, думаю, это не повредит.
Наш пункт назначения находится совсем рядом, и он такой же пустынный, как я и надеялся.
Не так много людей хотят быть на пляже ночью в начале апреля. В воздухе все еще витает прохлада. На небе полная луна, и маленькие волны лениво бьются о берег.
— Купаться ночью? Это опасно, — говорит Мэдисон, прижимая к груди бутылку с алкоголем.
Я не считал ее любительницей выпить, тем более крепкого алкоголя.
— Уверена, что тебе это нужно? — спрашиваю я, наблюдая, как она откупоривает бутылку и готовится сделать глоток.
— О да. Несомненно. У меня такое чувство, что я знаю, что ты собираешься предложить нам сделать.
Мы прислоняемся к моей машине, пока она делает короткие, неглубокие глотки, сопровождаемые воплями отвращения. Мэдисон агрессивно вытирает рот и издает страстный звук «блергх», когда алкоголь попадает ей на язык.
— Может, тебе уже хватит? — спрашиваю я, испытывая искушение протянуть руку и забрать у нее бутылку. Она маленькая. Ей хватит и небольшого количества этой дряни.
— Подожди. Еще один глоток, — говорит Мэдисон, расправляя плечи и выпрямляя спину. Я наблюдаю, как она делает правой рукой крест, а затем опрокидывает бутылку назад, чтобы сделать большой глоток.
Закончив, она вздрагивает. Я закупориваю бутылку виски, ставлю ее в машину и закрываю дверь.
— Ладно. Я готова, — говорит она, отряхивая руки. — Я чувствую, что сейчас у меня в животе горит огонь. Скажи твой «Вызов».
— Купание нагишом.
Эти два слова заставляют ее рот сформировать идеальную букву «О».
— Подожди, я думала, мы просто собирались поплавать.
Я насмешливо выгибаю бровь.
— Недостаточно плохо, Харт.
Она сужает глаза, пытаясь найти путь к отступлению.
— Разве я сказала, что хочу быть плохой? Нет, нет. Я просто хочу быть менее хорошей. В этом есть разница. Я хочу возвращать книги из библиотеки с опозданием, прогуливать работу, пробираться на двойной сеанс в кинотеатре. — Я тянусь к ее руке, пока она перечисляет все причины, почему это плохая идея. — Я простужусь. Меня ужалит медуза. Я могу проглотить целую кучу соленой воды.
Тяну ее к лестнице, ведущей вниз на песок. Мы находимся в нескольких ярдах от воды, когда я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней лицом, начиная собирать материал ее ночной рубашки в кулак.