Когда смотрю на него, он улыбается за чашкой кофе, с телефоном в руке, довольный собой.
— Ты ничем не хочешь поделиться? — спрашивает Энди, симулируя невинность.
— Ничем.
— Я видел, как ты исчез с Мэдисон на вечеринке.
Я открываю ящик в столе, бросаю телефон внутрь и затем с хлопком закрываю его.
— Я был в ванной.
— Тридцать минут?
Я пожимаю плечами.
— Не свежая рыба.
— Мы живём на побережье — такого не может быть.
— Энди, я не собираюсь с тобой обсуждать её.
— О, я знаю. Мне просто интересно, почему.
Я спасаюсь от необходимости отвечать, когда мой секретарь, миссис Кромвель, заходит в кабинет с кипой файлов.
По утрам я работаю, а затем в обед встречаюсь с отцом в клубе. Я не вижу его так часто, как должен, особенно если учесть, насколько близко мы живём друг к другу. Я считаю, так проще для нас держать некоторую дистанцию. Последние несколько лет были действительно тяжёлые, и я не думаю, что кто-то из нас уже привык к нашей ситуации — сейчас нас только двое.
Он встретил мою маму, когда они были подростками, и они поженились молодыми. Мама вместе с ним прошла колледж и юридическую школу и помогла ему построить его практику такой, какой она есть сегодня. Отец — лучший адвокат в штате и не планирует уходить в отставку в ближайшее время.
Мы очень похожи, и хотя его волосы уже с сединой, и сейчас он носит очки, а его зрение уже не такое острое, как раньше, он все такой же красавец. Если бы он захотел, мог бы встречаться с кем-то, но я знаю, что он не хочет.
— Расскажи мне что-то хорошее, — говорит он после того, как мы пообедали, а официанты убирали наши тарелки.
Я откидываюсь на спинку стула.
— Фирма набирает обороты. Я думаю, нам нужно нанять...
Он смеётся, и кожа вокруг его глаз морщится.
— Что-то кроме работы, сынок.
Верно. Об этом мы говорили во время обеда.
Я вытираю рот льняной салфеткой и аккуратно складываю её на столе, тяну время.
— В доме действительно царит настоящая гармония. Ландшафтный дизайнер, которого ты порекомендовал, на прошлой неделе закончил последние штрихи на заднем дворе, и вместе с бассейном это получится отличное место для развлечения.
Я не думаю, что отец хотел показать свое разочарование от моего небольшого рассказа, но оно отчетливо прослеживается в его хмуром выражении лица, когда он кивает и не отвечает.
Отец задвигает свой стул за стол после оплаты по счету, и мы молча идём к двери. Выйдя на улицу и стоя плечом к плечу в ожидании, когда парковщики пригонят наши автомобили, он поднимает тему, которую мы обычно всеми силами обходим стороной.
— Я надеялся, что ты самостоятельно справишься со смертью мамы, но мне кажется, что ты так и не смог этого сделать.
Мы оба смотрим на ухоженное поле для гольфа, не желая поворачиваться и встречаться друг с другом взглядами. Мы не говорим об этом, по крайней мере, так не часто. Если он поднял эту тему, на это потребовалось чертовски много смелости.
— Бен, я был с ней сорок семь лет. Страдания закончились лишь недавно. Спроси меня, сожалею ли я о сорока семи годах из-за того, как все закончилось. Давай.
Слишком сложно проглотить ком в горле, тем более что-то произнести.