Снова тишина. Еще больше мыслей закружилось у меня в голове.
Наконец тетя Надя пробормотала:
— Я все же хочу, чтобы они были предназначены друг другу судьбой.
— О, ради всего святого, зачем? — рявкнула тетя Миллисент.
— Потому что вы с Кэти правы, это Лия, — огрызнулась тетя Надя в ответ. — И она особенная. Мы всегда это знали. И я бы предпочла, чтобы у нее было столько времени, сколько Люсьен сможет дать ей, показав все прекрасное, прежде чем Доминион положит этому конец, если они вообще смогут победить Люсьена, тогда хорошо бы при другом раскладе ее оставили в стороне, как и всех нас.
При этих словах я попятилась медленно, осторожно, не издавая ни звука.
Мое сердце бешено колотилось, в глазах щипало, живот болел, а голова была забита кучей хлама, в котором я не могла разобраться. Мне очень, очень, очень нужно было поговорить со Стефани.
Или, может быть, с Эдвиной, потому что у меня было подозрение, что она знала намного больше, чем говорила.
А может даже с Эйвери.
Я повернулась и поднялась на пять ступенек, заглушая их бормотание и глубоко дыша.
Когда я пришла в себя, сбежала вниз, крича:
— Нашла вам, ребята, гостевой дом!
Их бормотание прекратилось. Я вошла, как будто ничего не слышала.
— Это здорово, дорогая, — сказала мама, сидя на диване, и, поскольку я стояла рядом с ней, она схватила меня за руку. И сжала. Я обняла ее в ответ.
— Ты все еще намерена отречься от меня? — спросила она, дерзко ухмыльнувшись, потому что знала мой ответ.
Я, конечно, старалась быть саркастичной, стервозной и несносной, сказала матери, что отреклась от нее.
— Я еще не решила, — ответила я, но она знала, что я говорю несерьезно.
Она еще раз сжала мне руку.
Я увидела движение снаружи и выглянула в окна. Одна стена кухни состояла из окон от пола до потолка, помещение словно сразу выходило на улицу, что было действительно круто. Я увидела Люсьена и Стефани, выходящих из леса.
Итак, Стефани и Люсьен отправились на прогулку, и именно поэтому он не мог слышать ошеломляющую, потрясающую мою семью, место Лии в семье, все ее устои и все, что она когда-либо думала о своей жизни и о мире, каким она его знала, потрясающая беседа.
Они шли медленно даже для смертных, и я наблюдала, как двигается тело Люсьена.
Это было зрелище, на которое стоило посмотреть.
Даже медленно пересекая двор, он выглядел внушительно. Как будто он шел не через двор, а как будто задумчиво прогуливался по полю боя, перед битвой. Перед битвой, которую он в конце концов выиграет, конечно, с честью.
Как только я об этом подумал, он поднял голову и посмотрел прямо на меня.
Я надеялась, что он не слышал моих мыслей.
Затем его губы приподнялись в своей сексуальной манере. Не самодовольный или высокомерный, а улыбающейся.
Он меня не слышал.
Я улыбнулась в ответ.
Затем почувствовала что-то странное, посмотрела в сторону и увидела Эйвери, задумчиво наблюдающего за мной. И каким-то образом я поняла, что он знал, что я слышала каждое слово разговора в гостиной моих тетушек.
17
Соединение