Это меня по-настоящему смутило, настолько, что я не сдержалась с ответом.
— Это сделала твоя леди.
— Моя леди?
— Эдвина. Она пришла раньше и проделала все это со мной. Я думала, это было частью сделки.
— Эдвина, — пробормотал он, улыбка тронула уголки его губ, — слишком много добрых намерений, но недостаточно здравого смысла.
— Прости?
Его глаза сфокусировались на моих.
— Лия, Эдвина — твоя экономка. Она не горничная моей леди. Делай что хочешь со своими волосами и лицом. — Он сделал паузу, затем произнес: — Я бы сказал, делай то, что я хочу с твоими волосами и лицом, больше ничего.
Я сразу решила, что Эдвина будет делать мне прическу и макияж каждый раз, когда он будет приходить.
Должно быть, он прочитал мои мысли, потому что расхохотался. И хохотал он, снова заключив меня в объятия, притянув к груди и уткнувшись лицом мне в шею, так что его смех, вызывал нежелательное (но приятное) покалывание на моей коже.
— Я так рада, что ты так хорошо проводишь время, — проворчала я в стену.
— Я тоже. Спасибо. — Его благодарность была выражена на коже моей шеи сухим остроумием, которое только заставило его усмехнуться.
— Так и проведем всю ночь? — Продолжала я.
Его губы переместились с моей шеи на ухо, он пробормотал:
— Не терпится.
Впервые в жизни я не была нетерпеливой. Не совсем. Было два миллиарда и еще пять вещей, которыми я предпочла бы заниматься. Однако, поскольку это был мой единственный выбор, я была (вроде) готова покончить с этим.
Его лицо оторвалось от моей шеи, он отстранился и посмотрел на меня.
— Вижу, твоя учеба не убедила тебя, к чему ты должна стремиться…
— …меня исключили, — объявила я.
Его брови сошлись вместе, прежде чем он воскликнул:
— Что?
— Меня исключили, — повторила я.
— Тебя выгнали, — повторил он за мной.
Я кивнула.
— Из «Изучения вампиров», — продолжил он.
Я снова кивнула.
Его брови сошлись еще больше, зловеще сдвинувшись вместе.
— Почему я об этом не знаю?
Я проигнорировала зловещее движение его бровей.
— Моя тетя Кейт и тетя Миллисент поговорили с учителем. Они взяли с него клятву хранить эту тайну, — я махнула рукой между нашими лицами, — репутация Бьюкенен и все такое. Они не хотят, чтобы имя было запятнано.