Его глаза переместились на нее, когда он поднес ее руку к своему рту, все еще вынужденный вытягивать ее палец своим большим пальцем.
Он почувствовал, как напряглось ее тело, как появился страх, как опять участился пульс, она пыталась сопротивляться, пока он тянул ее руку к своему рту.
Она была великолепна.
«Нет!» — мысленно прокричала она.
Он открыл рот, поднес ее палец, втянув внутрь. Она замерла, ее взгляд переместился на его рот.
С усилием он подавил возбуждение, которое почувствовал, впервые попробовав ее на вкус, и направление ее взгляда.
Боже, она была чертовски хороша на вкус.
Острым кончиком зуба он разорвал кожу на подушечке пальца.
О боже мой! Мысленно вздохнула она, он почувствовал, как она почувствовала мимолетную боль.
Он ошибался, ее кожа была восхитительной на вкус, но ее кровь была великолепной.
С сожалением он вынул палец изо рта, направил ее руку к ободку Соединительной чаши и выдавил несколько капель крови.
Она по-прежнему сопротивлялась, и Люсьена это несколько удивило. Она знала, что не сможет его победить. Он поймал ее в ловушку своим разумом, и, если бы он этого не сделал, она никогда не смогла бы одолеть его физически.
Он обнаружил, что ему нравится ее упрямство, хотя она полностью находилась в его власти.
В других случаях ее упрямство он находил раздражающим.
Он поднес ее палец к своим губам, высунул язык, прошелся по порезу. Кровь мгновенно остановилась. Благодаря его слюне ее рана заживет в течение часа.
Он отпустил ее руку, но потребовал: «Обмакни перо в свою кровь и подпиши контракт».
Она вздрогнула, напряглась, он был заинтригован, она секунду колебалась, прежде чем выполнить его приказ. Он наблюдал за ней, ее лицо было бледным, тело дрожало.
Сможет ли она бороться с гипнозом?
Он знал, что это невозможно. Однако, если бы она продолжала так сопротивляться, то все стало бы более забавным.
Она отложила перо и повернулась к нему.
«Я ненавижу тебя».
Он положил руку ей на шею, большой палец попал на яремную вену, ее сердце тяжело билось у него под кожей и в ушах.
— Твоя ненависть не продлится долго, моя зверушка, — заверил он ее.
«Не называй меня зверушкой».
— Ты мое домашнее животное.
Она сморщила нос, глядя на него, видно выражая таким образом свое раздражение и отвращение. Тем не менее он находил это восхитительным.
Во время Отбора, никто не разговаривал с ним, пока он общался с ней невербально. Он был удивлен и рад тому, что у нее появилась эта доселе неизвестная способность.
Все выглядело еще более интересно. Черт возьми, уже было все интересно и занимательно.
Он повернулся к столу, поднял кинжал и проколол себе палец. Проделав те же движения, что и она, подписал контракт.
Закончив, он кончиком кинжала, смешал кровь в чаше, она, дрожа, стояла рядом с ним.