Только это я видела ясно, остальное стало слишком быстрым, слишком сильными, все их движения размытыми. Время от времени Люсьен прижимал ее, и они оба попадали в фокус, но она убегала, и их движения становились нечеткими.
Стол в холле был перевернут, ваза на нем разлетелась на куски, осколки дико раскачивались от их перемещений.
Я сделала еще два шага назад, вверх по лестнице, когда снова услышала Люсьена в своей голове — «Стоять, зверушка».
Я замерла, хотя не хотела здесь стоять среди дерущихся вампиров и разгрома. Я даже не понимала, почему подчинялась. Подчинялась его приказу и все.
Хотя я не различала четких контуров борьбы, но чувствовала, что борьба была жестокой, даже дикой. Звуки, которые они издавали — ее стоны от боли и усилий, шум Люсьена исключительно от усилий, удары кулаков по плоти, грохот сталкивающихся тел — все это прорезало воздух.
В последние несколько недель я испытывала сильный страх, но никогда в жизни мне не было так страшно, как сейчас.
Потому что я стала невольным свидетелем чего-то необычайно дикого, даже порочного.
Еще и потому, что я стала свидетелем, как Люсьен, каким бы расплывчатым во время своего перемещения не становился, избивал свою жену до полусмерти.
Если он когда-нибудь применит ко мне такую же физическую силу, то убьет меня за считанные секунды.
Я начала дрожать, хотела убежать, действительно хотела, но мой страх приковал меня к месту.
Наконец, Катрина стала более четкой, она ударилась о тяжелую, прочную дверь, заставив ту задрожать.
Она остановилась, как и Люсьен в пол оборота лицом к ней. Я увидела кровавые царапины ее ярости, покрывающие его грудь и шею.
Но ей досталось гораздо хуже, у нее сильно текла кровь из носа, была разбита губа, на шее и запястьях виднелись красные следы его ярости.
От ее вида, то, что сделал с ней Люсьен, я стала сильно дрожать, едва не рухнув на колени.
— Сегодня утром я получила документы о разделе имущества, — выплюнула она ему, вытирая тыльной стороной ладони нос и, еще больше размазывая кровь по лицу.
Ее слова меня смутили.
— Что ты говоришь? — небрежно парировал он.
Ее лицо исказилось от ярости.
— Ты решил бросить меня ради этой смертной?
Мои удивленные, испуганные глаза переместились на Люсьена.
— Посмотри на нее, Рина, она не простая смертная, — отрезал Люсьен.
Катрина не стала на меня смотреть, вместо этого она огрызнулась:
— Да, как же я забыла. Она — жизнь.
Что это значит?
Ничего!
Люсьен сделал зловещий шаг ближе к ней, и я увидела, как она вздрогнула, ее бравада испарилась, она усвоила урок гораздо быстрее, чем я, когда он пытался меня чему-то научить.
— Я потеряла тебя в ту минуту, когда ты положил на нее глаз, — обвинила она, ее голос звучал очень тихо.
— Ты потеряла меня через две секунды после Заявления права на тебя, и ты это знаешь, — резко ответил он. Она вздрогнула, чтобы, черт возьми, это ни значило, она понимала, о чем он говорит.
Я вздрогнула, глядя на нее. Трудно было не испытывать к ней жалость. Хотя она не казалась жалкой, просто сломленной.
Ее пристальный взгляд переместился на меня, глаза тут же сузились.