Я же все-таки удержалась от улыбки.
Эдвина в ужасе уставилась на него, держа в руке ложку из нержавеющей стали, за которую любой телевизионный шеф-повар отдал бы одну из своих почек.
— Слишком слабый?
Люсьен налил себе кружку кофе.
— Нет. Лия положила сахара от души.
— О боже, я ошиблась? — Прочирикала я, стараясь говорить, сокрушаясь и опустошенно, как будто кто-то переехал любимую кошку, которая была у меня с детства.
Люсьен повернулся ко мне.
— Ты помнишь, чем все закончилось, когда ты ослушалась меня?
О, я все хорошо помнила.
Парень, я помню все.
Я стиснула зубы и один раз кивнула.
— Хочешь удвоить счет непослушания до завтрака, — продолжал Люсьен. — Тебе бы этого хотелось?
Люсьен заводил меня до такой степени, что мое тело кричало об освобождении, а затем бросал ни с чем?
Нет, такого я не хотела.
Я отрицательно покачала головой.
Он спокойно сделал глоток кофе.
Эдвина, к счастью, сделала вид, что ничего не слышит.
Я придвинула к себе список покупок и начала читать.
Внезапно почувствовала Люсьена у себя за спиной, тепло его груди, когда он наклонился надо мной.
Я многое в нем ненавидела. Его недавнее поведение было одним из ярких примеров. Когда он пошел на все, почти преодолев звуковой барьер, вампиры были другими, нежели обычные смертные.
— Сегодня вечером я хочу, чтобы ты приготовила мне свою жареную курицу, — приказал он. Мой разум очистился от последней унизительной встречи с Люсьеном, я повернула шею, чтобы ошеломленно посмотреть на него.
— Что?
Его глаза встретились с моими.
— Жареную курицу.
Мою жареную курицу?!
Я, конечно, готовила великолепную жареную курицу. Лучшую. Готовка жареной курицы был единственный мой настоящий талант.
Но откуда, черт возьми, он знал?
Странный холодок пробежал у меня по спине.
— Откуда ты знаешь о моей курицы? — прошептала я.
Его подбородок указал на блокнот на столе, но он не ответил на мой вопрос.