У истоков великой ненависти. Очерки по еврейскому вопросу.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Дал я вам землю, над которою ты не трудился, и города, которых вы не строили, и вы живете в них; из виноградных и масличных садов, которых вы не насаждали, вы едите плоды». (Иис. Нав. 4, 13).

Книги пророков полны этими вожделениями. Приведем несколько характерных отрывков из книги пророка Исайи: «И будут цари питателями твоими, и царицы их кормилицами твоими; лицом до земли будут кланяться тебе и лизать, прах ног твоих... (49, 23)... Тогда сыновья иноземцев будут строить стены твои, и цари их — служить тебе... И будут всегда отверсты врата твои, не будут затворяться ни днем, ни ночью, чтобы приносимо было к тебе достояние народов и приводимы были цари их. Ибо народ и царство, которые не захотят служить тебе, погибнут, и такие народы совершенно истребятся.... (60, 20-12)... Ты будешь насыщаться молоком народов, груди царские сосать будешь... (60, 16)... И придут иноземцы, и будут пасти стада ваши; и сыновья чужестранцев будут вашими земледельцами и вашими виноградарями... будете пользоваться достоянием народов и славиться славою их... (61, 5-6)».

Древний Израиль наделил своего племенного бога Иегову (Яхве) чертами необычайной жестокости, мстительности и несправедливости. Этот кровожадный образ отталкивает и возмущает этическое сознание не еврея и не имеет ничего общего с образом любвеобильного и милостивого Бога-Отца Христианской религии.

Жутью веет от подлинного садизма, которым проникнуты повеления Иеговы своему народу: «Когда введет тебя Господь, Бог Твой, в землю, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею, и изгонит от лица твоего многочисленные народы... и предаст их тебе Господь, Бог твой, и поразишь их: тогда предай их заклятию, не вступай с ними в союз и не щади их... (Второзаконие, 7, 1-2)... И истребишь все народы, которые Господь, Бог твой, дает тебе; да не пощадит их глаз твой (там же 7, 16)... И шершней нашлет Господь, Бог твой, на них, доколе не погибнут оставшиеся и скрывшиеся от лица твоего... И предаст царей их в руки твои, и ты истребишь имя их из поднебесной... (там же 7, 20 и 24)...

Слушай, Израиль: ты теперь идешь за Иордан, чтобы пойти и овладеть народами, которые больше и сильнее тебя... Знай же ныне, что Господь, Бог твой, идет перед тобою, как огнь поядающий; Он будет истреблять их и низлагать их пред тобою, и ты изгонишь их, и погубишь их скоро, как говорил тебе Господь... (там же 9,1— 3)... Видите ныне, что это Я, Я — и нет Бога, кроме меня... Когда изострю сверкающий меч мой, и рука моя примет суд, то отмщу врагам Моим, и ненавидящим меня воздам. Упою стрелы мои кровью, и меч мой насытится плотью, кровью убитых и пленных, головами начальников врага... (там же, 32, 32-42)»...

Той же кровожадностью, той же ненавистью к другим народам и вечным стремлением к их порабощению проникнуты и песнопения Псалтири: «...Проси у меня, и Я дам народы в наследие тебе и во владение тебе пределы земли. Ты поразишь их жезлом; как сосуд горшечника, раздробишь их... (Пс. 2, 8-9)... Да торжествуют угодники во славе и да радуются на ложах своих.

Славославия Богу в устах их и меч обоюдоострый в руне их. Чтобы совершить мщение над народами, наказание над племенами. Чтобы заключить царей их в узы и вельмож их в оковы железные... (Пс. 149, 5-8)... Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!.. (Пс. 136, 7-9).»

По свидетельству ученых исследователей древнего еврейства, как напр. проф. Шарля Пикар, евреи веровали, что Иегова любит запах крови и паленого человеческого мяса. Иерусалимский храм был, согласно древнееврейскому писанию, грандиозной бойней всех времен: пол его так был залит кровью приносимых в жертву животных, что жрецы ходили «по щиколотку в крови» и принуждены были «приподнимать края одежды». Традиции этого кровавого культа дошли до нашего времени в виде ритуального убоя скота. Как известно, правоверный еврей ест только «кошерное» мясо, т.е. мясо животных, умерщвленных особым, до мельчайших подробностей установленным способом. Убой этот, при котором животное, поддерживаемое в стоячем положении, медленно истекает кровью под ударом особых колющих орудий, сам по себе является отталкивающей жестокостью. Но интересно то, что ритуальный убой, за право которого евреи во всех странах рассеяния своего борются с необычайным упорством, сохранил до сего дня полностью значение религиозного жертвоприношения, — какого-то темного кровавого колдовства. Резники, приставленные синагогой к этому делу, отнюдь не простые мясники, а служители культа, и весь этот жуткий ритуал сопровождается чтением особых молитв и заклинаний.

В следующей главе мы проследим позднейшее развитие всех этих отталкивающих моментов, вылившееся в религиозно-бытовом законодательстве раввинизма. Но прежде чем отложить в сторону Библию, посмотрим, какими свойствами наделяет своих героев народный эпос Израиля.

Каждый народ придает своим эпическим героям особые, соответствующие всему его душевному строю, черты. Так герои библейских повествований носят все специфические черты, извечно отличавшие еврейское племя.

Начнем с праотца Иакова — корыстолюбие, низкая хитрость, нечестность и трусость характеризуют этого национального героя еврейства, родоначальника всего Израиля. Еще во чреве матери он уже ссорится со своим братом близнецом из-за первородства и, пытаясь задержать рождение брата, появляется на свет Божий, уцепившись за его пятку (Бытие, 25, 22-26). Воспользовавшись состоянием острого голода своего брата, он вымогает у него первородство за чечевичную похлебку. Но, не особенно полагаясь на действительность этой сделки, он ловко обманывает умирающего слепого отца и, прикинувшись Исавом, незаконно присваивает предназначавшееся старшему брату отцовское благословение (там же, 27). Весьма характерно, что обман этот нимало не осужден религиозным сознанием иудаизма, а наоборот признан удачным деянием, обеспечивающим низкому обманщику и всему его потомству выгоды первородства и отцовского благословения! Обманув отца и брата, Иаков в страхе бежит от гнева Исава к дяде своему, Лавану. Здесь он женится и живет двадцать лет, непрестанно надувая гостеприимного тестя при дележе скотьего приплода (там же, 30, 31- 43). Завладев путем хитрости большей частью Лаванова стада, Иаков бежит от гнева обобранной им семьи и направляется к Исаву, в расчете, что за эти долгие годы возмущение брата успело погаснуть. Но он не решается предстать перед лицом брата, а укрывшись с семьею за рекой, посылает Исаву богатые дары в надежде умилостивить обманутого брата. Ночью происходит борьба с неким таинственным духом. При приближении зари, таинственный дух, видя что не может побороть Иакова, просит отпустить его. Прежде чем отпустить неведомого противника, Иаков требует себе от него благословения. Тот благословляет Иакова и говорит: «Отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль; ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь». (Там же, 32-28). Получив отцовское благословение обманом, Иаков Израиль добывает себе благословение таинственного ночного духа путем насилия. Исав прощает брата, встречает его поцелуями и слезами радости. Но подозрительный Израиль отделывается от брата, тут же обманув его относительно цели своего дальнейшего путешествия (там же, 33, 13-17).

Располагается станом перед городом Сихемом. Из повествования ясно, что жители Сихема приняли пришельцев дружелюбно. Сын князя Сихемского влюбляется в Дину дочь Израиля, и просит ее себе в жены. «Сын мой прилепился душою к дочери вашей», говорит Еммор. «Дайте же ее в жены ему. Породнитесь с нами; отдавайте за нас дочерей ваших, а наших дочерей берите себе. И живите с ними; земля сия пред вами, живить и промышляйте на ней, и приобретайте ее во владение» (там же 34, 8-10). Сыновья Иакова, однако, отвечают «с лукавством», что примут предложение Еммора только в том случае, если весь мужской пол сихемцев произведет над собой обрезание. Доверчивые сихемцы спешат исполнить поставленное им условие. Но когда на третий день после этой операции все они лежали в болезни, сыновья Иакова, напали на город, и «умертвили весь мужской пол; и самого Еммора и Сихема, сына его, убили, мечем... и разграбили город... Они взяли мелкий и крупный скот их, и ослов их, и что ни было в городе, и что ни было в поле. И все богатство их, и всех детей их, и жен их взяли в плен, и разграбили все, что было в домах» (там же, 34, 25-29). После этой проделки, Израиль опасается остаться на месте, сделавшись «ненавистным для жителей сей земли». «И отправились они. И был ужас Божий на окрестных городах, и не преследовали сынов Иаковлевых...» (там же, 35, 5).

Таков нравственный облик «праотца» и родоначальника Израилева! Но такими же чертами душевной низости, вероломства, обмана, корыстолюбия и жестокости отличаются и другие герои древнееврейского народного эпоса, начиная со старшего патриарха Авраама, торговавшего в Египте собственной женой, и кончая Самсоном, предательски и зверски расправлявшимся с народом, оказавшим ему приют.

Возьмите в руки Библию и познакомьтесь с нравственным обликом «кроткого» царя Давида, не с тем, который преподносится христианам в переделках из «Ветхого Завета», а с тем, который столь красочными чертами обрисован в еврейском эпосе. Как мы уже видели, древние евреи имели обыкновение поголовно истреблять иноплеменников, с которыми они входили в соприкосновение. «Кроткий» же царь Давид расправлялся со своими нееврейскими пленниками с особой жестокостью. «И поразил Моавитян, и смерил их веревкою, положив их на землю; и отмерил две веревки на умерщвление, а одну веревку на оставление в живых. И сделались Моавитяне у Давида рабами... (11 Царств, 3, 4)... И собрал Давид весь народ, и пошел к Равве, и воевал против нее, и взял ее. И взял Давид венец царя их с головы, а в нем было золота талант и драгоценный камень, — и возложил его Давид на свою голову, и добычи из города вынес очень много. А народ, бывший в нем, он вывел, и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигальные печи. Так он поступил со всеми городами Аммонитскими. (11 Царств, 12, 29-31).» Характерны мотивы победной песни, которую Давид «воспел Господу», достигнув вершины своего могущества:... «Я гоняюсь за врагами моими и истребляю их, и не возвращаюсь, доколе не уничтожу их. И истребляю их, и поражаю их, и не встают, падают под ноги мои... Я рассеваю их, как прах земной, как грязь уличную мну их, и топчу их... Иноплеменники бледнеют и трепещут в укреплениях своих. Жив Господь и благословен защитник мой! Да будет превознесен Бог, убежище спасения моего, Бог, мстящий за меня и покоряющий мне народы... (11 Царств, 22, 38-48).» Не менее характерно и содержание завещания умирающего старца Давида сыну своему и наследнику Соломону, — оно на три четверти состоит из поручений отомстить тем, кому он не имел возможности отомстить сам. Бесчисленными победами своего сорокалетнего царствования обязан был Давид в первую очередь своему верному и искусному военачальнику Иоаву. И вот, на ложе смерти, Давид припоминает случай, когда Иоав ослушался и, поддавшись чувству масти, умертвил убийцу своего брата, Саулова полководца, Авенира. Он завещает отомстить старику Иоаву за это ослушание: «Поступи по мудрости твоей, чтобы не отпустить седины его мирно в Преисподнюю. (11 Царств, 2, 6)». «Вот еще у тебя Семей, сын Геры», — продолжает умирающий Давид — «он злословил меня тяжким злословием, когда я шел в Маханаим; но он вышел навстречу мне у Иордана, и я поклялся ему Господом, говоря: «я не умерщвлю тебя мечем». Ты же не оставь его безнаказанным; ибо ты человек мудрый, и знаешь, что тебе сделать с ним, чтобы низвести седину его в крови в Преисподнюю. (Там же, 2, 8-9)». С этими словами на устах умирает «кроткий» царь Давид, со словами кровавой мести к прощенному им некогда человеку!

Особенно характерно для всего еврейского мировоззрения здесь не сам обычный для него факт необычайного злопамятства и мстительности, а специфическое правосознание еврейства, столь ярко выразившееся в позднейшем законодательстве раввинов: Давид поклялся не мстить Семею, но передает месть по наследству сыну; Соломон же не был связан клятвою Семею и потому без зазрения совести мог казнить прощенного отцом старика. Бессовестное клятвопреступление, облеченное в правовой формализм!

Мы взяли все эти примеры из жизни любимых героев древнееврейского народного эпоса, которыми еврейство гордится и которых считает, как святых. Духовно-психологические черты, характеризующие этих героев, вызывают невольное отвращение всякого на. еврея. Деяния их, вызывающие наше возмущение, нимало не смущают, однако, совесть иудаизма, а, наоборот, воодушевляют сынов Израиля. Тут раскрывается уже та непроходимая пропасть, которая пролегает между всем мировоззрением, моралью и правосознанием еврея и не еврея и которая неизбежно вызывала горячие чувства антисемитизма везде, где бы ни проявлялась низменная, корыстолюбивая, жестокая и глубоко порочная природа еврейства.

Глава вторая.

Религиозно-бытовое содержание иудаизма.

Талмуд и Шульхан Арух.

Если исконный лик иудейства, искаженный ненавистью, пороком и кровожадностью, выступает уже с достаточной ясностью на страницах его древнего народного эпоса, то подлинный лик современного еврейства — его духовно-психологическая сущность и вся его умонаправленность — отражается наиболее полно в его религиозно-бытовом мировоззрении, нашедшем свое выражение в накапливавшемся веками законодательстве и поучениях раввинов (учителей). Раввины рассказывают, что, когда Моисей на Синае получил от Иеговы закон — Тору, ему, кроме того, были даны устные объяснения и дополнения, которые не были записаны, а передавались устно от одного поколения другому. Таким путем раввины создали себе широкий простор для религиозно-законодательного творчества. Из этих пояснений и дополнений, даваемых раввинами закону Моисееву, вырастает в первые века (приблизительно в 150 году после Р.Х.) — Мишна (повторение). Мишна преподается в школах и синагогах, ее комментируют в свою очередь, и из дополнений этих вскоре вырастает Гемара (завершение), собственно, две различные Гемары: одна возникает в Палестине (закончена в 350 году), другая в Вавилоне (закончена в 500 году). Мишна и обе Гемары составляют Талмуд, в его двух вариациях, т.е. Талмуды — Иерусалимский и Вавилонский. Талмуд (учебник иудейской религии и религиозно-бытовых законов) представляет собою обширнейший, бессистемно составленный, сборник законов, изречений, притч, споров и пояснений раввинов. Законы, в нем содержащиеся, не классифицированы, а разбросаны в беспорядке и пересыпаны бесконечной и — для нееврейского сознания — поразительно бездарной и нудной казуистикой.

Едва закончен Талмуд, как и его, начинают объяснять и толковать. Таким образом, с течением веков, благодаря исключительной любви евреев к словопрениям, накапливается огромный материал. Из многочисленных писаний раввинов укажем лишь на главные. В 1169 г. появляются четыре тома Мишне Тора (повторение закона) — творение Маймонида — первая серьезная попытка классифицировать и привести в порядок обширное и сумбурное содержание Талмуда. В 1321 г. Иаков-бен-Ашер издает в Толедо Арба Турим (четыре года) — сборник, содержавший талмудические законы с некоторыми новыми толкованиями и упущением устаревших и маловажных, с точки зрения автора, законов. Вскоре, однако, в еврейской среде сознается необходимость в составлении ясного и сжатого конспекта накопившегося материала, в создании настоящего свода религиозно-бытовых законов. Это требование вполне удовлетворила впервые изданная в Венеции в 1565 г. работа палестинского раввина Иосифа Каро под названием Шульхан-Арух (приготовленный стол). Через несколько лет появляется работа краковского раввина Моисея Иссерлеса — Ха-Мапа (скатерть), которая лишь дополняет Шульхан-Арух в соответствии с нуждами и обычаями евреев в Польше.

В этой форме Шульхан-Арух сделался настоящим сводом религиозно-бытовых законов всего иудейства и его значение не утрачено и по сегодня.

Прежде чем перейти к краткому обозрению смысла и духа, содержащихся в Шульхан-Арухе законов, приведем несколько текстов из Талмуда, которые показывают, какое огромное значение придается поучениям раввинов.

Подобных утверждений множество не только в Талмуде, но и в более поздних писаниях раввинов. Так, например, иудейская книга 1590 г. говорит:

Один из наиболее чтимых учителей иудаизма, прозванный «орлом синагоги», Маймонид говорит в своей Мишне Тора:

Подобных текстов можно было бы привести большое количество. Теперь посмотрим, чему учат эти непогрешимые раввины и как они излагают и толкуют законы древности.

Один из присяжных обманщиков из иудейского стана, еврей д-р Пасманик, в книге своей «Русская революция и еврейство» (Берлин 1923), приводит принцип «люби ближнего, как самого себя», как основную заповедь иудаизма, и замечает, что утверждения «антисемитов» о том, что заповедь эта касается только евреев, неверны. Услышим же правду из уст самих раввинов. Приведем для наглядности библейский текст и соответствующее толкование Шульхан-Аруха:

Мы привели один из бесчисленных примеров. Раввины неоднократно возвращаются к толкованию понятий «ближний» и «брат твой» и поясняют, что понятие это касается исключительно евреев и отнюдь не распространяется на не евреев. Далее мы увидим, откуда вытекает подобное отношение и иноверцам и. иноплеменникам — понятия в еврейском сознании совершенно тождественные. Но прежде чем заняться законами, регулирующими отношения евреев к окружающим их не евреям, необходимо твердо установить, что понятия — гой, нокри, акум, обед — еллилим и кути, которыми раввины пользуются для обозначения иноверцев т. е. не евреев, охватывают всех инаковерующих и христиан в первую очередь. Как только появились первые переводы иудаистических законов, направленных против иноверцев, вызвавшие, естественно, необычайное волнение и возмущение среди христиан, евреи стали доказывать, что слова «акум», «гой» и т. п. не обозначают христиан, а одних лишь «язычников». Приведем вкратце некоторые выдержки из писаний раввинов, опровергающие с исчерпывающей ясностью эти лживые уверения.

Для обозначения неевреев, раввины пользуются, главным образом, следующими словами: гой — не-иудей, язычник, нокри — иноземец, чужой, акум — сокращение, составленное из первых букв фразы — «служитель звезд и планет», т. е. идолопоклонник, Кути — название древнего племени, переселенного в Израиль из Ассирии и образовавшего впоследствии род самаритян, презираемых иудеями, как еретики. Все эти слова равнозначущи, и очень часто, в различных изданиях Талмуда и Шульхан-Аруха, в одном и том же тексте, употребляется выражение — либо гой, либо акум, либо нокри.

То, что евреи причисляют христиан к идолопоклонникам, явствует, например, из следующего:

1. В Талмуде (Абода цара 7, 6) христианский праздник Воскресения отнесен к праздникам акумов-идолопоклонников;

2. «Крест есть принадлежность идолопоклонства» (Талмуд, Абода цара, 3,5);