Ведь одно лишь его присутствие заставляет его испытывать радость. Один лишь взгляд прекрасных, глубоких голубых глаз, одно лишь имя Дина, слетающее с его красивых губ, одна лишь легкая полуулыбка в сторону охотника, одни лишь красивые темные волосы… Все это заставляет Винчестера чувствовать себя окрыленным, счастливым. Заставляет испытывать чувство радости, нежности, теплоты и… влюбленности.
«Я люблю Каса».
Осознание пришло быстро и неожиданно. Все то, что лежало на поверхности уже долгое время, наконец-то дошло и до охотника. Дин взглянул в зеркало еще раз.
Оттуда на него глядел немного потрепанный мужчина, заросший щетиной и с синяками под глазами. Винчестер подумал, что нужно поспать и побриться, чтобы привести себя в нормальный вид. Но он понимал, что осознание своих чувств не даст охотнику уснуть, а вместо этого он будет лежать в раздумьях. Но, может, лучше попытаться уснуть?
Его дилемму прервали громкие возгласы Джона, доносящиеся из кухни. Вздохнув, Дин покинул комнату.
***
—…Это неправильно и противоречит природе людей! — все ближе и ближе звучали крики Джона, пока Дин шел в сторону кухни.
— Ты не прав, отец! — таким же громким голосом отвечал Сэм.
— Что здесь происходит? — спросил Дин, как только зашел в помещение.
Все трое, кто сейчас находился на кухне — Джон, Сэм и Габриэль, — резко повернули свои головы в сторону охотника, но никто не произнес ни слова.
— Я еще раз спрашиваю, что здесь происходит? — с напором спросил Дин.
— Дин, отец считает, что… — начал Сэм.
— Считает, что парень не может любить парня! Это неправильно! Геи — омерзительны! — с нескрываемой злостью в голосе прервал сына Джон.
— В этом нет ничего плохого! Геи не являются чем-то мерзким или нереальным! И лесбиянки тоже. И все остальные меньшинства! — ответил на гневные слова отца Винчестер-младший.
— Парень должен любить девушку! Женщина любит мужчину. Все это — норма! Это естественно и правильно! — отрезал Джон. — Разве я так воспитывал тебя, Сэм?
— Ты вообше меня не воспитывал! Ни меня, ни Дина! Меня растил мой брат, хотя он старше меня всего на четыре года! Меня растил Бобби, который является для меня отцом больше, чем ты! — со слезами на глазах прокричал Сэм.
— Не смей так говорить, паршивец! Я многое сделал, чтобы вы выросли нормальными!
— Ты не сделал ничего!
— Довольно! — громким, но спокойным голосом сказал Гейб, после чего выразительно посмотрел на Дина.
— Габриэль прав, отец, — сказал охотник, — и Сэмми. Хватит криков.
— Не смей переби… — начал Джон, но никто не дал ему договорить.
— Я могу, я хочу, и я буду перебивать тебя, отец! — гневно отрезал Дин. — Сэм прав. Ты не сделал для нас практически ничего! Я вырос, когда мне еще даже десяти не было!
— Зато ты вырос нормальным! Ты не ослушиваешься приказов старших, умеешь и ведёшь себя, как подобает нормальному охотнику и человеку!
— Вот именно! Ты вырастил из меня гребаного солдата, способного лишь выполнять приказы! Я человек! Ты лишил меня многого, но считаешь себя тем, кто заслуживает орать на Сэма из-за того, то тот смог побороть свои страхи и полюбить кого-то? — укоризненно, со злобной ноткой во взгляде спросил Дин.
— Но он целовал парня! И мало того, что он целовал мужчину, он целовал долбаного монстра!
— Я не долбаный монстр!
— Не смей его так называть!
— Габриэль — не монстр, отец! — Гейб, Сэм и Дин одновременно произнесли.
— Он монстр, чудовише, на которых вы охотитесь! Вы не должны общаться с такими отродьями, как он! — Джон был в ярости.
— Довольно! — сказал Габриэль и вышел из кухни.