Загадки Понта Эвксинского: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Таким образом, привлечение данных о динамике черноморских течений проясняет положение дел. Сопоставление этих данных с сообщением Псевдо-Скилака приводит к интересным и важным выводам. Бесспорно, что античные корабли на большей части перехода от Истра к Бараньему Лбу испытывали влияние черноморского течения. В результате скорость продвижения судна замедлялась, а протяженность пути увеличивалась иногда на половину расстояния. Надо полагать, именно поэтому путь от Истра до Бараньего Лба корабли преодолевали за трое суток^[44]. Так как условия мореплавания на этом участке оставались в основном постоянными, то и затрачиваемое на его переход время было одинаковым. И эти сведения, неоднократно проверенные многовековым опытом мореплавателей, и были зафиксированы в перипле Псевдо-Скилака.

А на участке от Бараньего Лба до Пантикапея гидрологические условия совсем иные. Здесь проходит струя течения из Азовского моря. Но, во-первых, сила его незначительна, а во-вторых, оно очень узкое, и мореплаватели легко избегали это течение, прокладывая курс несколько в стороне. Важно отметить также, что после сильных и продолжительных северо-восточных ветров в Керченском проливе начинается довольно сильное обратное течение из Черного моря. В этих случаях суда, следовавшие в Пантикапей, использовали обратное течение и получали дополнительный выигрыш во времени. Таким образом, при переходе от Бараньего Лба в Пантикапей течение не препятствовало, а иногда даже способствовало плаванию.

Итак, привлечение данных гидрологии позволяет правильно объяснить кажущееся несоответствие в указании перипла о времени плавания по маршруту Истр — Бараний Лоб — Пантикапей.

Вернемся, однако, к Бараньему Лбу. Этот мыс — крайняя южная точка Крымского полуострова. Но среди исследователей нет единого мнения о том, какой именно мыс имеется в виду. Одни ученые видят в нем Сарыч^[45], другие — Ай-Тодор^[46], третьи — Аю-Даг^[47]. Античные писатели, указывая Бараний Лоб, дают расстояния от него до близлежащих населенных пунктов. Иными словами, мыс служил точкой отсчета как хорошо приметный ориентир. Поэтому очень важно знать его точное местоположение. А отождествляемые с Бараньим Лбом мысы находятся на довольно значительном расстоянии друг от друга: от Сарыча до Ай-Тодора 33 км, а от последнего до Аю-Дага еще 22 км. При сложившейся ситуации стало необходимым определить точное местоположение мыса Бараний Лоб. Для этого рассмотрим в первую очередь сведения древних авторов о нем.

Так, в перипле Анонимного автора после Феодосии в 200 стадиях к западу указана пустынная гавань Афинеон, а в 600 стадиях от нее — Лампада. Далее говорится: «От Лампады до высокой горы Бараньего Лба, мыса Таврической земли, 220 стадиев, 29⅓ мили… От Бараньего Лба до таврической же гавани Символа, называемой также гаванью Символов, — 300 стадиев, 40 миль» (§ 78, 81). Итак, согласно периплу, мыс Бараний Лоб расположен в 1020 стадиях (160 км) к западу от Феодосии, существовавшей на месте современного одноименного города, и в 300 стадиях (47 км) восточнее гавани Символов, которая находилась у современной Балаклавы. Оба расстояния приводят к мысу Ай-Тодор.

У Клавдия Птолемея (III, 6, 2) рассматриваемый район передан с определенными искажениями. Они вполне объяснимы. Ведь особенность его работы сводилась к пересчету линейных мер в координаты и нанесению их на градусную сетку. При таких сложных расчетах, учитывая и несовершенство тогдашних астрономических и географических приборов, искажения эти были неизбежны. И все же получается, что под координатами Бараньего Лба географ ясно указал мыс Ай-Тодор.

Плиний Старший описывает крымское побережье с запада на восток. После упоминания Херсонеса он сообщает: «Далее — мыс Партений, город тавров Плакия, порт Симболум, мыс Криу метопон, находящийся против мыса Карамбий на азиатском берегу и выдвигающийся в середину Эвксинского Понта (расстояние между мысами — 170 миль), что главным образом и придает морю форму скифского лука. За этим мысом лежат многие гавани тавров и озера, город Феодосия в 125 милях от Криу метопона, а от Херсонеса — в 165 милях» (IV, 86). Как мы видим, по Плинию, мыс Бараний Лоб расположен в 125 милях (185 км) от Феодосии и в 40 милях (59 км) от Херсонеса. Измерения приводят нас к мысу Сарыч.

Так, выясняется, что Анонимный автор и Птолемей называют Бараньим Лбом мыс Ай-Тодор, а Плиний — мыс Сарыч. Налицо явное противоречие. Возникает закономерный вопрос: чьим сведениям отдавать предпочтение — Анонимного автора и Птолемея или Плиния?

Действительно, в античных описаниях под названием Бараний Лоб фигурируют два разных мыса. Но это обстоятельство вовсе не бросает тени на авторитет древних писателей, так как имеет вполне убедительное объяснение. Дело в том, что южная часть Крымского полуострова не выходит в море каким-то одним мысом, а выдается довольно плавной линией. Для плывущего из Херсонеса в Феодосию особенно приметен мыс Сарыч, самая южная точка Крыма. А при плавании из Феодосии таким заметным ориентиром становится мыс Ай-Тодор, внимание к которому усиливает возвышающаяся рядом гора Ай-Петри. Поэтому вполне понятно, что информатор Анонимного автора, описывающий это побережье с востока на запад, отмечает мыс Ай-Тодор, а информатор Плиния, дающий описание в обратном направлении, — мыс Сарыч.

Попытаемся теперь выяснить, какой же из этих мысов имеют в виду другие авторы, которые не указывают точного местоположения Бараньего Лба. В перипле Псевдо-Скилака сообщается о плавании от Истра к Бараньему Лбу. Здесь трудно дать категоричный ответ, но, учитывая направление мореплавателя, более вероятно, что автор имеет в виду мыс Сарыч.

Псевдо-Скимн приводит следующие данные: «Прямо против Карамбиса на противоположном берегу лежит огромная, круто обрывающаяся к морю и высокая гора, называемая Бараньим Лбом; она отстоит от Карамбиса на сутки пути» (§ 953–957). Здесь, бесспорно, имеется в виду мыс Ай-Тодор, на что указывал еще Л. А. Ельницкий.

В «Географии» Страбона отмечено: «Начиная от бухты Символов до города Феодосии, тянется таврическое побережье длиной около тысячи стадиев, неровное, гористое и открытое для северных ветров. Из него далеко выдается в море к югу, напротив Пафлагонии и города Амастрии, мыс, носящий имя Бараний Лоб. Напротив него лежит пафлагонский мыс Карамбис, разделяющий Понт Эвксинский на два моря суженным с обеих сторон проливом. Карамбис от города Херсонеса отстоит на 2500 стадиев, а от Бараньего Лба — на гораздо меньшее число их. По крайней мере многие из тех, которые проплывали этот пролив, говорят, что они одновременно видели оба мыса по обеим сторонам моря» (VII, 4, 3; см. ВДИ, 1947, № 4, с. 203–204). Из приведенного описания ясно видно, что географ имеет в виду мыс Сарыч. Об этом свидетельствует как направление описания от Херсонеса к Феодосии, так и слова о том, что Бараний Лоб «далеко выдвигается в море к югу». Ведь именно Сарыч величественно открывается плывущему из Херсонеса. Именно он — самая южная точка Крыма и выдается в море намного дальше, чем Ай-Тодор.

Таким образом, изучение сведений древних авторов о мысе Бараний Лоб показывает, что источники имеют в виду под этим названием два различных мыса: Псевдо-Скилак, Страбон, Плиний — мыс Сарыч, а Анонимный автор, Псевдо-Скимн, Птолемей — мыс Ай-Тодор. Первоначально Бараньим Лбом называли, надо полагать, Сарыч. Затем некоторые мореплаватели, следуя со стороны Феодосии, принимали за Бараний Лоб мыс Ай-Тодор. Так со временем в разных источниках под одним названием стали фигурировать два различных мыса. Догадывались ли об этом античные мореплаватели — сказать трудно. По всей вероятности, догадывались. Ведь указанные мысы отделены довольно значительным расстоянием, равным 33 км. Это обстоятельство сбивало с толку даже опытных мореплавателей и компрометировало древних авторов, порождая недоверие к ним. Однако этот пример наглядно свидетельствует о том, что, прежде чем обвинять античных географов в неточности и ошибках, необходимо тщательно проанализировать их сведения для выяснения объективных причин неясностей и противоречий. Чаще всего, как выясняется, мы недопонимаем письменные источники из-за того, что не привлекаем весь комплекс историко-географических данных.

Отмель Стефы

Один из спорных вопросов античной географии Северо-Западного Причерноморья связан с отмелью Стефы.

Известный греческий историк II в. до н. э. Полибий в своем обширном труде «Всеобщая история», излагая теорию обмеления Понта Эвксинского, пишет следующее: «Так как Истр, протекая по Европе, впадает в Понт несколькими устьями, то перед ним на расстоянии дня пути от материка образовалась коса почти в тысячу стадий длиною из наносимого устьями ила; моряки, плывущие еще по открытому морю в Понте, иногда ночью незаметно набегают на нее и разбивают корабли; эти места называют Стефами» (IV, 41, 1–2; см. ВДИ, 1947, № 3, с. 301).

Эту отмель упоминает и Страбон: «С течением времени весь Понт может быть занесен илом, если сохранятся подобные течения: ведь и теперь уже имеет вид болота часть левой стороны Понта, именно Салмидесс, называемые у моряков Грудями местности у Истра и Скифская пустыня» (I, 3, 4; см. ВДИ, 1947, № 4, с. 182). Далее Страбон подчеркивает: «Заносы ила образуются у самых устьев рек, как, например, у устьев Истра так называемые Груди, Скифская пустыня и Салмидесс» (I, 3, 7).

Итак, древние авторы вполне определенно говорят о существовании у устьев Истра отмели Стефы, т. е. Груди. Однако вопрос о ее местоположении вызывает у современных исследователей споры. Учеными высказано несколько мнений. Так, Г. А. Стратановский, издавая «Географию» Страбона, в комментарии к этому месту отметил, что Стефы — это, «быть может, песчаные банки в устье Истра»^[48]. Д. М. Пиппиди отождествил эту косу с современным островом Китук, песчаным баром в районе южной части дельты Дуная, отделяющим небольшое озеро Синое от моря^[49]. Но длина этого острова примерно в 10 раз меньше приведенной Полибием цифры, поэтому согласиться с таким утверждением трудно. Иную точку зрения высказал А. Н. Щеглов. По его мнению, отмелью Стефы Полибий назвал Тендровскую косу^[50]. Исследователь исходил из того, что, по его мнению, в тексте Полибия указаны «сутки пути», а не «день пути». Дело в том, что в древнегреческом языке слово ημερα может означать в зависимости от контекста и сутки, и световой день. Вот А. Н. Щеглов и пришел к выводу, что «слово ημερα в данном контексте, по-видимому, означает сутки, а не световой день. Ведь дальше Полибий (IV, 41, 2) поясняет, что моряки именно ночью натыкались на эти отмели» (с. 128). А за сутки, по расчетам исследователя, судно при попутном ветре могло пройти 177–267 км. Тендра же отстоит от дельты Дуная примерно на 220 км. А. Н. Щеглов исходил также из того, что указанной Полибием длине отмели в 178 км ближе всего лишь длина Тендровской косы, вытянутой на 147 км. Другой такой длинной отмели в Черном море нет. Соображения Щеглова обстоятельно аргументированы: здесь и детальный анализ текста, и расчеты расстояний, и данные о формировании Тендровской косы, и характеристика условий, при которых происходят кораблекрушения. Так что выводы ученого выглядят вполне убедительно.

Но при этом все же возникают некоторые вопросы. Конечный вывод А. Н. Щеглова сводится к тому, что «Стефы Полибия — это второе название Ахиллова Бега (точнее, его западной части, собственно Тендровской косы), очевидно бытовавшее в среде моряков» (с. 133). Но отождествляемый со Стефами Ахиллов Бег находится, как известно, близ устьев Борисфена. Почему же тогда и Полибий, и Страбон указывают отмель Стефы перед устьями Истра?

Этот вопрос привел к мысли о необходимости подробнее рассмотреть вопрос об отмели Стефы. Начнем с заключения А. Н. Щеглова о том, что Тендровская коса «как будто подходит под описание Полибия по всем статьям». Разберем эти статьи.

1. Первый, самый общий ориентир для поисков отмели — река Истр. Стефы находились перед ее устьями. Тендровская же коса расположена вблизи дельты Борисфена.

2. Стефы находились, как несколько раз подчеркивает Полибий, далеко от земли, в открытом море. А Тендровская коса протянулась довольно близко к земле и в средней своей части вплотную примыкает к берегу.

3. Тендра отстоит от Истра на 220 км. По расчетам А. Н. Щеглова, «при благоприятных условиях (хороший попутный ветер плюс благоприятные течения) этот путь мог быть проделан античным торговым парусным кораблем за 20–30 часов при средней скорости судна 4–6 узлов (за сутки при средней скорости около 5 узлов)» (с. 130). Но для этого района расчеты Щеглова неприемлемы. Здесь для кораблей, плывущих от Дуная к Днепру и далее к Крыму, никогда не было благоприятных условий. Их плаванию препятствовало, как было показано в предыдущей главе, постоянное черноморское течение. Оно значительно замедляло ход судна. Поэтому прямой путь от Истра к Бараньему Лбу, равный 390 км, античные мореплаватели преодолевали, как сообщает Псевдо-Скилак, за трое суток, т. е. по 130 км в сутки. А плавание по этому маршруту вдоль берега занимало шесть суток. Расстояние равно примерно 985 км^[51], следовательно, за сутки корабль проходил около 164 км. Эта цифра, разумеется, средняя и может колебаться в пределах плюс-минус 5–10 км. Отсюда следует, что древнегреческий корабль за сутки не мог достичь Тендровской косы даже от самого северного устья Дуная, откуда отсчитаны указанные 220 км. Условия плавания от Дуная к Днепру и к Крыму в течение веков оставались в общем-то неизменными. Течение охватывало довольно широкую полосу в несколько десятков километров, и избежать его влияния было практически невозможно.

4. Слово ημερα, по мнению А. Н. Щеглова, в данном случае означает «сутки». Так как контекст не дает однозначного ответа, попытаемся решить этот вопрос с помощью терминологического анализа. Приведем несколько аналогичных примеров из Полибия^[52]: а) Клузий отстоит от Рима «на три дня пути» (II, 25, 2); б) Ганнибал разбил лагерь «днях в четырех расстояния от моря» (III, 42, 1); в) римляне следовали за карфагенянами «на расстоянии одного-двух дней пути» (III, 90, 9); г) «стоянка Ганнибала находилась на расстоянии трех дней пути от Тарента» (VIII, 28, 2); д) «ни один из начальников не находился ближе к Новому городу, как на десять дней пути» (X, 7, 5); е) можно «при помощи огней получить своевременные сведения на расстоянии трех-четырех дней пути от места происшествия» (X, 43, 3); ж) Ганнибал «расположился близ Замы — города, лежащего на пять дней пути к западу от Карфагена» (XV, 5, 3). В этих примерах, количество которых легко умножить, везде подразумеваются только дневные переходы. Следовательно, для измерения расстояний слово ημερα здесь обозначает световой день.

А отдельные случаи, когда путь продолжался и днем и ночью, т. е. круглые сутки, историк оговаривает особо. Так, например, описывая продвижение армии Антиоха, он сообщает: «Так как река удалена была от них на три дня пути, то первые два дня он шел не торопясь, а на третий день после вечери отдал приказ войскам сниматься со стоянки на рассвете, сам же с конницей и легковооруженными, а также с десятью тысячами пелтастов двинулся дальше ночью (νυκτος) еще ускоренным шагом… Антиох за ночь прошел оставшийся ему путь» (X, 49, 2). В другом месте Полибий пишет: «Вообще жестоко терпели все войска, больше всего от бессонницы, потому что они шли по воде в течение четырех дней и трех ночей подряд» (III, 79, 8). А излагая события отступления Филиппа, Полибий говорит о суточном переходе: «…царь шел непрерывно день и ночь» (ημερας και νυκτος) (V, 110, 5).

Как мы видим, Полибий ясно разделяет дневной и ночной переходы. Говоря о суточном переходе, он совершенно четко подчеркивает, что это расстояние, пройденное за день и ночь, и напоминает о том, что «необходимо быть осведомленным о дневных и ночных переходах» (ημερησιους και νυκτερινας) (IX, 13, 6). Правда, приведенные примеры относятся к передвижениям по суше. К сожалению, у Полибия не удалось найти соответствующих примеров о морских переходах. Но это обстоятельство не меняет положения дел: ведь принцип измерения морских и сухопутных расстояний с помощью дней и ночей остается единым.

Такой же терминологии придерживались и другие античные авторы, указывающие, кстати, морские переходы. Псевдо-Скилак, например, сообщает, что плавание от Истра до Бараньего Лба занимает три дня и три ночи прямого пути (τριων ημερων και τριων νυκτων), а от Бараньего Лба до Пантикапея — день и ночь пути (ημερας και νυκτος) (§ 68). Псевдо-Скимн сообщает, что Бараний Лоб отстоит от Карамбиса «на сутки пути» (νυχυημερον) (§ 953). Аналогичные сведения с использованием этого же термина повторяет Анонимный автор (§ 18). Такие же примеры можно найти у Геродота: «…от устья Понта до Фасиса девять дней и восемь ночей плавания… До Фемискиры на реке Термодонте от Синдики три дня и две ночи плавания» (IV, 86).

Таким образом, выясняется, что древние авторы при измерении расстояний придерживались устойчивой терминологии: при дневном переходе использовали термин ημερα, а при суточном — ημερας και или . Это дает основания считать, что в анализируемом отрывке Полибия слово ημερα означает «день», а не сутки. А за дневной переход судно едва ли пройдет и половину расстояния от Дуная до Тендры.

5. По Полибию, Стефы простирались в длину почти на тысячу стадиев. Тендровская коса по своей протяженности близка к этой цифре. В этом отношении она соответствует указанию источника.

6. Стефы, как указывает Полибий, образованы иловыми наносами Дуная. А происхождение Тендры не имеет ничего общего ни с дунайскими устьями, ни с какой-либо другой рекой. Это аккумулятивное образование морского происхождения. А. Н. Щеглов пытается объяснить такое несоответствие тем, что Полибий придерживался теории обмеления Понта за счет выносимых реками наносов. Получается, что Полибий «превратил» песчаную Тендру в иловые наносы Дуная в угоду своей концепции. А между тем Полибий не просто утверждает, что Стефы образованы выносимым Истром илом, но ясно и географически грамотно описывает весь этот процесс: «Тот факт, что этот нанос образовался не у самой земли, а выдвинулся далеко в море, обусловливается, нужно думать, следующей причиной: пока приносимые реками воды вследствие силы своего стремления берут перевес над морскими и отталкивают их, до тех пор отодвигается и земля, и все приносимое течением не может прямо остановиться и осесть. Но как только течение уничтожится вследствие глубины и обилия морской воды, тогда приносимый ил, естественно, уже останавливается и оседает книзу. Вот почему наносы могучих рек оседают вдалеке, а места, ближайшие к материку, остаются глубокими, тогда как небольшие и тихо текущие реки образуют отмели у самых устьев» (IV, 41, 5–6). Страбон также указывает, что Стефы образованы выносимым устьями Истра илом (I, 4, 7). А о Тендровской косе он сообщает, что «почва на ней песчаная» (VII, 3, 19).

[44] Агбунов М. В. Материалы по античной географии Северо-Западного Причерноморья. — ВДИ, 1981, № 1, с. 126.

[45] Беренбейм Д. Я. О пути греков через Черное море. — СА, 1958, № 3, с. 201; Гайдукевич В. Ф. О путях прохождения…, с. 11.

[46] Minns. Scythians and Greeks, p. 19; ВДИ, 1947, № 3, с. 241, прим. 2, с. 313, прим. 6 (комментарий Л. А. Ельницкого); Домбровский О., Столбунов А., Баранов И. Аю-Даг — «Святая» гора. Симферополь, 1975, с. 33.

[47] Аркас З. Сравнительная таблица эллинских поселений по Эвксинскому Понту Безымянного автора… — ЗООИД, т. 3, 1853, с. 144–145; Дьяков В. Н. Таврика в эпоху римской оккупации. — УЗ МГПИ им. В. И. Ленина, т. 38, вып. 1, 1942, с. 63; Скржинская М. В. «Перипл Понта Эвксинского» Анонимного автора. — В кн.: Исследования по античной археологии Северного Причерноморья. Киев, 1980, с. 119.

[48] Страбон. География в 17-ти книгах. Перевод, статья и комментарии Г. А. Стратановского. Л., 1964, с. 796, прим. 11.

[49] Pippidi D. Histria si getii in sec. II i.e.n. — Studia clasice, vol. 5, 1963, p. 144; Pippidi D., Berciu D. Din istoria Dobroqei, t. 1. Bucuresti, 1965, p. 227 sq.

[50] Щеглов A. H. Заметки по древней географии и топографии Сарматии и Тавриды. 3. К Полибию, IV, 41. — ВДИ, 1972, № 2, с. 126–133.

[51] Все современные измерения будут субъективными, так как мы не знаем точных маршрутов античных мореплавателей на отдельных участках этого побережья. Поэтому во избежании больших ошибок следует исходить из древних измерений. По Плинию (IV, 78, 86), от устья Истра до Борисфена 250 миль, оттуда до Херсонеса 375 миль, а до Бараньего Лба еще 40 миль. Получается всего 665 миль, т. е. 985 км. Близкие цифры дают подсчеты по данным Страбона и Анонимного автора.

[52] См.: Полибий. Всеобщая история, перевод Ф. Г. Мищенко, т. 1, кн. 4. М., 1890.