— Знаешь, а Гарри был там… — сказала она, когда они гуляли по больничному парку, где пахло смесью сладковатого аромата распустившихся роз и морского солёного ветра.
— Имеешь в виду чудесное воскрешение Поттера? — в голосе Драко сквозило недовольство.
— Да. Кстати, твоя мама спасла его, и я никогда не устану её благодарить за это. Надеюсь у неё всё хорошо сейчас, — её кресло дрогнуло при этих словах. — Но Гарри всё же умер на какой-то миг, и потом рассказывал, что там его ждали вокзал Кинг-Кросс и Дамблдор. Представляешь?
— Фантазия у твоего Поттера убогая какая-то… — пробормотал Малфой. — Я бы не хотел встретиться после смерти с Дамблдором… Да и вообще с кем-нибудь из прошлого…
— А со мной? — спросила она тихо.
Драко не ответил, и Гермиона решила, что он не расслышал её вопроса, но повторять не стала. И зачем ему вообще об этом думать, у него вся жизнь впереди, а она скоро покинет этот мир навсегда и забудется, растворится в его памяти, как сон.
На следующий день, слушая дыхание моря, Гермиона поняла, чего она хочет больше всего.
— Знаешь, что я хотела бы увидеть перед смертью? — спросила она, когда Драко взялся за её инвалидное кресло, чтобы отвезти на обеденный перерыв.
— Грейнджер, ты не увидишь ничего, ты же слепая. Глупо мечтать о невозможном, — камешки на дорожке громко скрипели под колёсами, и она замолчала на некоторое время.
А Драко, видимо, решил, что её наконец задели его слова.
— Ладно, давай, выкладывай, что ты там хочешь увидеть перед смертью? — смилостивился он, въезжая в корпус санатория. Шум ветра и волн тут же стих, и Гермиона вслушалась, что говорят проходящие мимо люди.
— Я бы хотела увидеть море… — ответила она, когда он легко поднял её и перенёс на кровать.
— Ты что никогда не видела море? Вокруг Великобритании много воды, неужели ни разу не посчастливилось? — усмехнулся Драко, снимая с неё кофту и платье.
— Видела, конечно, но это другое… Я хочу умирать, глядя на море, смотреть на него, считать волны, искать взглядом горизонт, наблюдать за чайками и облаками… и уходить… Понимаешь?
— Нет, не понимаю… Пить хочешь? — спросил он почему-то раздражённо.
— Нет… Драко, ты слышал меня? И ещё, я бы хотела, чтобы мой прах развеяли над морем. Хочу стать морем. Надеюсь, что так оно и будет…
Драко шумно дышал, застегивая пуговицы на её пижаме.
— И я даже рада, что родители не помнят меня… — говорила Гермиона, пока он массировал её пальцы кремом.
Драко знал эту историю, как и то, почему она умирает.
— Да, наверно, это хорошо… Они не страдают от мысли о том, что ты умрёшь… Больнее всегда живым, — его руки пропали с её тела, Драко немного помолчал, а потом предложил: — Слушай, я вчера нашёл хорошую книгу по лечебному массажу. Можно я попробую на тебе кое-что?
— Когда ты успел? — поинтересовалась Гермиона: она знала, что Драко учится заочно на целителя, и немного завидовала его возможности получать новые знания и профессию.
— В твой послеобеденный сон, у меня было полчаса посетить местную библиотеку, — просто ответил он и, не дожидаясь её согласия, начал расстёгивать пуговицы, которые только что застегнул.
— Но я же всё равно не вылечусь, — Гермиона закатила бы глаза, если бы могла.
Он усмехнулся:
— А вдруг после моего чудо-массажа ты встанешь и побежишь? — и деловито добавил: — Я тебя раздену до пояса и уложу на живот. Мне нужна спина. Ты не против?
— Делай, что хочешь… — Гермиона закусила губу, она и так была в его власти несколько недель, и он ни разу не сделал ничего предосудительного, хотя в последние дни, когда Драко мыл её, Грейнджер так хотелось чтобы он перешёл черту.
Она почувствовала, что краснеет, и добавила:
— Я с удовольствием побуду твоим подопытным кроликом.
Гермиона знала, что он улыбнётся.
— Кролик Грейнджер! Что ж, сейчас я сделаю из тебя кроличью отбивную… — Драко рассмеялся дьявольским смехом, вызывая у неё прилив веселья.