— Драко… — она рассмеялась, но на её глаза навернулись слёзы.
Ностальгия накрыла её с головой, как девятый вал. Школьные годы были прекрасны. Хотя и наполнены опасными приключениями. Она была молода, здорова, а сколько всего планировала! Масса проектов, путешествия, знакомства! Малфой напоминал о том времени, когда она пылала, как огонь, и готова была перевернуть мир. Гермиона прикрыла глаза, заставляя жгучие слёзы высохнуть, и почувствовала, как он сжал её руку за запястье:
— Драко мне нравится больше, чем Джон. Спи давай. Если что, я рядом…
Она знала, что помощники обычно спали в соседних комнатах и если что-то случалось, срабатывала система оповещения, и они первые бросались на помощь, как ангелы-хранители.
— Спокойной ночи, Драко… — прошептала Гермиона, прощаясь с теплом руки человека, которому решила доверить свою жизнь.
Остатки своей жизни.
***
С этого дня время вдруг ускорило ход. Гермиона не вела счёт дням, ей казалось, что прошла неделя, а может быть даже две. Странно, но ей нравилась компания и забота Малфоя. Нравилось, как он аккуратно обращался с ней, словно она старинная статуэтка из его коллекции аристократических ценностей. И особенно Гермионе нравилось, когда Драко читал ей книги и… разговаривал с ней обо всём на свете. Она знала, что общение с пациентами не входит в реестр услуг помощников. Их задача — следить за комфортом. Вот только в её положении, когда не можешь ни пощупать, ни увидеть, разговоры о жизни становились бальзамом для одинокой души. И Драко давал ей этот бальзам. Они болтали и спорили целыми днями. Иногда он садился на край кровати и крепко сжимал её ладонь, возмущённо выговаривая:
— Хватит спорить со мной, заучка Грейнджер! Не думай, что ты умнее меня, если перечитала всю хогвартскую библиотеку!
— Ну я и правда умнее тебя, аттестат не может врать!
— Да ладно, у меня всего-то одна «Выше ожидаемого», и та по маггловедению! Мне простительно! — Драко сжимал её пальцы крепче.
— А вот и нет!
Она смеялась, радуясь каждому его прикосновению. И снова придумывала, о чём бы с ним поспорить, лишь бы услышать, как он ворчит, и почувствовать его длинные пальцы на своей коже. Её мир сузился до голоса и тёплых крепких рук Драко.
— Грейнджер, почему ты улыбаешься, когда я злюсь? — раздражался он.
— Ты мило злишься! — хихикала она, заставляя его сердиться ещё сильнее.
— Если бы ты не умирала, я бы показал тебе, как мило я злюсь! — она чувствовала, что он хмурится.
— Значит мне невероятно повезло! — Гермиона привыкла к черному юмору Драко и совсем не обижалась на его дерзкие выпады.
— Да, уж, обзавидоваться можно, как повезло! — хмыкал он.
Они часто рассуждали о смерти.
Обычно, когда гуляли у моря и слушали крики чаек и мерный шум волн, ей казалось, что мир вокруг настолько огромен, что она не ослепла, а пугливо закрыла глаза, чтобы не видеть этого. В эти моменты Гермиона чувствовала себя очень маленькой перед силами природы.
— Как ты думаешь, что там? Что я увижу, когда умру? Я вообще буду видеть на том свете? — спросила она однажды.
Гермиона судорожно вдохнула морской свежий воздух, ощущая кожей тёплые лучи солнца.
— Грейнджер, — голос Драко прозвучал около её уха, он накрыл её тёплым покрывалом, потому что с моря подул прохладный бриз. — Там будет то, во что ты веришь…
Она задумчиво покусала губу, чувствуя, как его руки заворачивают её в плотный кокон из мягкой ткани.
— Спасибо, Драко… Я верю, — продолжила она свои размышления, — что я часть чего-то очень большого, такого красивого, эфемерного… Такого, чего я никогда не смогу контролировать. Возможно, это бог… Или рай… Как думаешь, когда я умру? Целитель не говорит, сколько мне осталось, а я уверена, он знает. И мне… — она усмехнулась. — Мне очень любопытно.
— Зачем знать сроки, ждать смерти? — хмыкнул Драко. — Когда умрёшь, тогда и умрёшь, всё что есть — твоё.
— А если это случится прямо сейчас? — проговорила она.
— Тогда, прощай Грейнджер… — Драко усмехнулся, а она вторила ему весёлым смехом:
— О, нет, так скоро ты от меня не избавишься!
Драко никогда не жалел её, и Гермионе нравилось это. Потому что именно из-за жалости она сбежала от друзей с Гриммо, если можно так назвать её переселение в санаторий для умирающих.