Он посветил на себя, чтобы она могла видеть его лицо.
— Ты узнаешь меня?
Она заколебалась, затем шумно выдохнула.
— Супермаркет.
Он улыбнулся.
— Я не понимаю. Что я сделала?
Его лицо ожесточилось.
— Ты вела себя со мной как сука, — объяснил он. — А потом ты улыбнулась.
Он снова направил на нее фонарик и смотрел, как она плачет.
— Пожалуйста… Я сделаю все, — всхлипнула она.
Но он не хотел всего. Он хотел одну конкретную вещь.
Она забилась в истерике, ее грудь вздымалась между долгими всхлипами.
— Почему я? — умоляла она.
Его горло сжималось и разжималось, как сердце.
— Потому что ты именно та женщина, с которой мне нравится это делать. Тебе нравится причинять боль людям, поэтому я собираюсь причинить боль тебе.
Краски исчезли с ее лица.
Подняв нож над головой, он покрылся холодным потом. Он улыбнулся женщине. Когда уголки его губ приподнялись, они заодно отступили от зубов. В пылу убийства он превращался в нечто иное.
Он становился чем-то больным.
Он становился самим собой.
***
Все остальное улетучилось, когда он смотрел, как брюнетка обмякла. Он испытывал головокружение от удовольствия, такое спокойствие. И ему казалось, что он погружается в транс.
Он понял, что наконец-то может свободно дышать.
Зуд наконец-то снова прекратился.
«Надеюсь, на очень долгое время».
Он решил не торопиться выходить из дома. Он был измотан. Он хотел немного полежать рядом с ней, вдохнуть ее запах и насладиться покоем, который наконец обрел.
Он лег, закрыл глаза и, не успев опомниться, погрузился в глубокую, роскошную дрему.
***
В какой-то момент он услышал голос.
— Мама? — Казалось, это голос маленького мальчика.
Вынырнув из глубокой дремы, он открыл глаза. Сморгнул сон и попытался сориентироваться. Он был с женщиной… и еще рядом раздавался голос.