Маленькая дрянь (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она услышала шум позади себя.

Шум доносился из кухни.

Она повернулась на звук. Заглянув за угол, увидела, что ее брат стоит на руках и коленях. Даже в тусклом свете Элли заметила, что его кожа бледна.

Она замерла, когда поняла, что он делает. Перед ним стояло ведро. Он смотрел вниз, выжимая окровавленную ткань. Элли огляделась. Кровь покрывала линолеум и заляпала заднюю дверь.

Услышав ее, брат поднял голову, его глаза блестели и были полны решимости.

— Возвращайся в постель, Элли, — прошептал он. — Поторопись. Ты же не хочешь, чтобы она увидела тебя сейчас.

За окном прогремел гром, вырвав Элли из кошмара. Она открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь вспомнить, где находится. По мере осознания, ее бешеное сердцебиение стало замедляться.

Повернувшись на бок, она наблюдала за бурей, бушевавшей за окном, и пыталась вытеснить кошмар из головы. Она хотела сосредоточиться на том, насколько лучше живется в доме мисс Битти.

Как изменилась ее жизнь сейчас.

Насколько стала безопаснее.

Глава 26

Он метался и ворочался, слушая, как снаружи бушует гроза. Когда в небе прогремел гром, внутри него зародилась ярость.

То, что он не убил брюнетку, оказалось большой ошибкой. Он глупец, раз решил, что сможет обойтись простым преследованием.

Схватив вилку с тумбочки, он тихо подошел к окну и стал наблюдать за грозой. Провел вилкой по своей покрытой шрамами спине длинными, сильными движениями, отчаянно пытаясь успокоить зуд.

Этот зуд сводил его с ума.

Делал безумнее, чем он уже был.

Ему исполнилось семь лет, когда его ярость впервые стала проблемой. Мальчик в школьном автобусе насмехался над ним, как многие ученики в школьные годы, и в ответ он сильно воткнул карандаш в ногу задиры. Если бы мальчик был девочкой, он, вероятно, вогнал бы его еще сильнее.

Двадцать минут спустя, когда они с мамой пришли в кабинет директора, мама велела ему сказать директору, что он раскаивается.

Но он не раскаивался.

Поэтому ничего не сказал.

Директор уставился на него с красным лицом.

— В рану может попасть инфекция, и он может умереть. Что тогда ты будешь чувствовать?

Но он просто пожал плечами и сказал:

— Не думаю, что я бы вообще что-то почувствовал.

И он говорил серьезно.

Сказанная правда стоила ему двухнедельного отстранения от занятий, и целый месяц он провел дома под домашним арестом: ни телевизора, ни игровой приставки, ни пятничной пиццы, ни субботних посиделок. И в конце концов, после второй ссоры с другим учеником, в которой фигурировали заточенные ножницы, директор назвал его монстром и исключил из школы. Именно тогда он понял, что не ценит человеческую жизнь так, как ценят ее другие.

Он не сочувствовал людям так, как другие.

Он был болен, и знал это. Он стал тем чудовищем, каким его считал директор школы все эти годы.

ОНА — единственный живой человек, который знал, что он делал. Но она не знала и половины. Она знала только о двух женщинах несколько лет назад, но их на самом деле гораздо больше.

ОНА любила и защищала его, но также пообещала, что если он когда-нибудь сделает это снова, то это будет в последний раз.