Tobeus: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рухнув на матрас, на котором спал, и стал плакать, это был плач не из жалости к себе, просто я не знал, что ещё делать, а так мне, кажется, легчало, а спустя какое-то время заснул.

На утро снова ничего не изменилось, но уже хотелось есть, на удивление в холодильнике, в который я заглянул первый раз со времени пропажи матери, было полно еды, полно было её и на столе.

Я собрал весь мусор, окурки и бутылки, что остались от последней попойки, которые предыдущие сутки никто не трогал как можно догадаться, и думал: вот я уберусь и мама придёт, вот я убрался, значит надо сделать ещё что-то и она придёт, это были глупые игры моего сознания со мной, дающие каждый раз немного надежды и позволяющие отвлечься, но никто, как можно понять, не приходил.

Каникулы кончились, кончилась и еда в холодильнике, а я пошёл в школу, не знаю на кого я был похож, но дети меня как-то сторонились, никто не мог знать, что у меня дома что-то случилось, но они будто чувствовали, мой страх, мою боль, и боялись, что я заражу их этим, есть хотелось, поэтому я выносил в столовой всё что мог выпросить у работниц из еды и вроде бы не так уж плохо себя чувствовал, но продукты — это очень ценная вещь, выпрашивать становилось всё трудней и я начал голодать. Учителя на это не сильно обращали внимания, я был беженцем, а все мы выглядели голодными и больными, все в лохмотьях, да и многие из русских не сильно от нас отличались, поэтому тревогу никто не бил из-за моего резкого похудания, может никто и не замечал, ведь худой я был всегда.

Не знаю сколько бы ещё так продолжалась эта жизнь, наверное, не долго, но в один день, я как обычно упал на свой матрас и смотря в окно пытался не думать о том, что хочется есть, к тому же я обпился тёплой воды, а это мне всегда немного помогало, как тут замок в двери повернулся. Дверь открылась, а в коридоре загорелся свет, я подорвался со своего места как напуганное животное, только вот я был неожиданно радостный, я думал, что наконец-то вернулась мама, но вылетев из комнаты опешил так же, как и стоящая в дверях женщина. Конечно, перед ней появился какой-то полутораметровый зверёк с длинными черными волосами, будто смазанными жиром, в ободранной кофте и штанах, да и с лицом скорей всего серым как асфальт. Недолго мы стояли и смотрели друг на друга. У неё были темно-коричневые, с прядями седины, короткие волосы, зачёсанные то ли на бок, то ли назад, телосложение для нынешних времён было на редкость тучным, а одежда хоть и выглядела старой, но была в хорошем состоянии, взгляд из удивлённого стал может не злобным, но строгим.

— Родители дома? — Спросила она железным голосом.

Я покачал головой.

— А когда будут?

— Не знаю, мама давно ушла.

— В смысле, куда ушла?

Я молчал, если бы я знал куда — туда бы первым делом пошёл.

Похоже по мне она всё поняла, поняла быстрей чем я, что никто уже сюда никогда не придёт.

Эта женщина оказалась хозяйкой квартиры, жила тут всегда в одном подъезде с нами, но я никогда её не замечал, ей было тяжеловато ходить, наверное, из-за веса, а может быть ещё каких-то болезней и невольно она всё время просиживала дома, а сегодня она зашла забрать оплату, которую ей давно должны были принести мои родители, но вот не приносили. Она отнеслась ко мне как нормальные люди относятся к подброшенным животным: сразу смягчилась и позвала к себе домой, там я впервые за долго время нормально поел, и уже собираясь идти домой она сказала, что-то мол, «Мыть за тебя будет Пушкин?», опять не понятные русские выражения, но я догадался, что должен вымыть посуду из которой ел. Я не был и против на полный желудок я был согласен вымыть хоть весь мир. А когда уже вымыл всё, она сказала, что я могу пойти в ту квартиру забрать свои учебники и оставаться тут. Мол денег ей хватает, а вот сил уже не очень. У меня кажется пропал дар речи, но было ясно, что я согласен. Поживу тут пока мама не придёт. Да-да.

Часть V

Глава XII

Мою новую, можно даже сказать, хозяйку звали Светлана, ей было шестьдесят два года и жила она тем, что сдавала свои квартиры, накопившиеся от всяких родственников, или кого-то вроде этого. В первый же день я понял, что это не тот человек из стереотипов о бабушке: её характер напоминал характер военного, дисциплина и строгость стали её вечными спутниками и по отношению к себе и, естественно, ко мне.

Её жилище состояло из двух комнат, заваленных старинными вещами, которые были в удивительно хорошем состоянии, пыли не было нигде, на полу лежали ковры, возраст которых установить невозможно, лет по пятьдесят им было, наверное, белые стены во всём доме, холодильник и множество другой кухонной техники, из которой в моём предыдущем жилище было совсем не много. Но самый главный предмет стоял в комнате Светланы: большой чёрный компьютер, в нём с обеих сторон отражались вещи, которые находились в комнате. Вот это действительно вдохнуло в меня жизнь. Не хочу показаться каким-то ненормальным, но в Германии это было чуть ли не единственным моим развлечением, так как всю сознательную жизнь я видел только отрицательную температуру, почерневшую траву и листья за окном.

Я сразу же бросил умоляющий взгляд на владелицу этого чуда света, но она резко ответила, что-то вроде: «Точно не сегодня». Не теряя бодрости духа из-за отказа, я завалился спать в настоящую кровать, этого я не делал уже больше года, те ощущения я помню как сейчас, не знаю, что тогда меня заставляло радоваться больше, сама кровать или запах постиранного постельного белья. Не смотря на то что, я хотел ещё помечтать о том, чем займусь, когда попаду за компьютер, уснулось мне в тот день необычно быстро. Наверное я засыпал с улыбкой.

Дни начали идти своим чередом, я был всегда сытый и всегда побитый, не так чтобы до полусмерти, но хозяйка квартиры никогда была не прочь, дать мне пару раз по спине какой-то алюминиевой палкой, деталью от пылесоса что ли. Чаще всего получал за то, что я забывал мыть посуду, или, например, за плохие оценки, русский язык мне давался всё с таким же трудом, как и в начале учебы в русской школе, особенно моя голова взрывалась от русского письма, я не видел никакой логики в том, почему звучат одни буквы, а писать надо другие, про вещи надо говорить в каком-то роде, мужском или женском, почему что-то вообще женское, а что-то мужское.

Моя работа у Светланы, заключалась в том, что я бегал и взымал оплаты за квартиры она обычно звонила и предупреждала, что я приду, и так эта схема работала безотказно, ещё бегал за лекарствами и едой. Где-то безвозвратно потерял номер того продавца, с работы матери, да и в общем-то если бы я позвонил с телефона моей хозяйки, то получил бы пару раз от её алюминиевого помощника. В те годы меня это страшно обижало и злило, я думал, что как только я окрепну я вырву из рук эту палку и влеплю Светлане хоть разок так же как она мне чуть ли не каждый день, не постоянно конечно эта мысль крутилась в голове, а только в особенно болезненные удары, сейчас мне это почти смешно вспоминать. Зато благодаря этой метровой серой палке я забыл, что такое жалость к себе, такое ощущение, наверное, самое полезное в мире, вряд ли бы я вообще остался жив в последующие годы, если бы в где-то в мыслях позволял себе опускание рук. Но тогда, в восемь лет я злился и огрызался, несколько раз пытался схватить это оружие, но в таком мелком возрасте, и своём субтильном теле ещё не мог.

Не знаю кем она была в молодости, но точно занималась какой-то работой требующей силы рук, потому что и пощёчины, и подзатыльники — всё отдавалось медным звоном в моей голове. А ещё она пила по вечерам, проблем с этим не было, так как ради такого ценного продукта она не ленилась на своих ногах пройти в магазин, правда в отличие от матери пила она тихо, если я попадался ей на глаза она могла пристать с какими-нибудь дурацкими расспросами про школу и так далее, а с утра просыпалась и начинала рьяно убираться дома.

Так и прошло несколько месяцев, я бегал по квартирам и всем остальным поручениям Светланы, параллельно учился в школе, невероятно, но алюминиевая палка действовала: на русском к концу года я действительно стал лучше писать, к тому же она часто заставляла читать старинные бумажные книги, напечатанные ещё в начале нашего века. Книги эти, вроде, передаются в их семье в течение трёх поколений, ей вот только некому передать. А такому дебилу как я, она так говорила, она бы не передала и свои засохшие сопли. Я тогда подумал, что такой дебилке как она, я бы передал пару раз по башке.

Иногда я видел, как Светлана что-то делает за компьютером, мне будто было достаточно просто смотреть, а она будто чувствовала и не разрешала даже этого, сразу прогоняя меня. Но в конце учебного года, когда я вернулся из школы, как обычно разделся, она позвала меня в свою комнату и сказала сесть. Я сел на диван, она включила компьютер, на чёрном глянцевом экране появились буквы, компьютер работал бесшумно, я сидел и не понимал, для чего же она это делает.

— Так, — она стала что-то писать в строке поисковика, сидя сбоку я не мог прочитать, — третий класс, Тобиас Далал, и что нас тут интересует? Нас интересует русский язык, итоговый уровень: выше среднего, семьдесят семь процентов заданий выполнено успешно.

Я всё ещё помалкивал и не понимал зачем она позвала меня сюда, мои оценки она и так проверяла постоянно, чем же ещё заниматься человеку, который еле ходит, как только не контролем всего подряд и жалобами на этот счёт. Но она продолжила:

— Не плохо, для такого ленивого придурка как ты, — она замолчала и смотрела на меня, кажется пытаясь нагнать страха своим взглядом, я научился смотреть так же, чем и отвечал ей, — за это, наверное, тебе можно будет немного посидеть за компом, если бы ты был менее ленивым тупицей, то я бы даже не ограничивала время.

Я не знал, что и сказать, неужели мне можно будет сидеть в интернете, а может быть даже играть, в школе я мог иногда посмотреть, что делают другие дети на своих телефонах, которые в последнее время стали редкостью.

Наши классы были маленькими, жили в городе вроде Печоры только те, кто не мог уехать в города получше, часто это были бедняки, алкоголики, их дети особо не получали обыденных благ цивилизации, разве что иногда попадалась парочка детей работников атомной станции и на переменах мы облипали их, чтобы посмотреть, как они играют во что-нибудь, а если у хозяина устройства было настроение — то и какие-нибудь смешные видео.

В общем я был очень рад дорваться до почти своего компьютера. Светлана разрешила мне просидеть в интернете два часа, игр на её компьютере не было, да и просить денег на какую-нибудь игру было и бесполезно, и опасно тем, что я мог бы встретиться со своим алюминиевым знакомым. Это время я потратил исключительно на развлечения, я смотрел те видео, которые раньше видел в школе не знаю зачем, но я так растерялся, что не знал, что же мне ещё делать, вроде бы даже Светлана пару раз усмехнулась, но может быть мне показалось. Два часа пролетели для меня не длиннее пяти минут. Раздался приказ встать и идти в свою комнату. Выполняю.

Зато в следующий раз, когда через месяц мне разрешили снова окунуться в мой океан радости я залез на свой сайт, который смотрел ещё в Германии, с новостями, ведь всё это время я был отрезан от мира, конечно краем уха слышал что-то о войне, которая проходит где-то в Европе, но кого в девять лет будет волновать, что там происходит в какой-то части мира, даже расположение которой на земном шаре ты можешь себе представить с большим трудом.