Tobeus: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Часть I

Глава I

Меня зовут Тобиас. Я родился 5 февраля 2085 года в Германии, в небольшом городке Мариендорф, который находился возле Берлина. Отца звали Эмре Далал и он работал инженером на железной дороге, в его обязанности, как я тогда, в детстве, мог понять, входило слежение за автоматическими системами движения поездов, чтобы всё работало как часовой механизм. Иногда он мог заняться и небольшим ремонтом самого поезда, когда у него было на это настроение, в такие дни он брал меня с собой и мы проводили целый день, а то и два среди остальных рабочих. Там было грязно и очень часто холодно, но мне нравилось находиться среди других инженеров и мастеров, шестерёнок, микросхем, людей с задумчивым видом скопившихся у компьютера.

Насколько я сейчас помню, у моей матери, Лены, была та же профессия, что и у отца, но она всё время сидела дома со мной, может быть мама и работала, более-менее целостные воспоминания у меня начинаются лет с семи, а тот период, который мы жили в Германии мне видится очень туманно, иногда даже кажется, что это был всего лишь сон, что это было не со мной, или вообще, я просто придумал всё и потом начал верить, что жил той жизнью.

Население планеты тогда перевалило за десять миллиардов человек, все постоянно повторяли эту цифру, говорили о проблемах с водой, что скоро нам всем не будет хватать еды, и почему это государство совсем не заботится о таких важных вещах.

Мне трудно было понять то, о чём твердили взрослые: мне всегда хватало воды (кому вообще нужна вода, когда есть вещи намного вкуснее), и чего вообще из-за этого переживать, если вода закончится, то будет просто отлично — мы будем пить только газировку и наслаждаться жизнью. Вот бы ещё каши из всяких круп закончились, тогда бы я решил, что уже в свои пять лет застал пик развития человеческой цивилизации и нашему виду больше некуда, а самое главное, незачем стремиться к новым вершинам.

Годы тянулись долго, зимой мне исполнилось семь, но почему-то меня наполняла уверенность, что я уже прожил лет двадцать семь, ещё до школы мама научила меня читать так что к этому возрасту я читал как взрослый, отец иногда занимался со мной математикой и я был полностью готов отправляться в школу с неплохим запасом знаний, больше чем у многих, как выяснилось в первые месяцы учёбы. Я с нетерпением ждал сентября. И вот заветный день, когда можно будет отправиться постигать науки и изучать профессии настал.

— Постарайся как-нибудь быстрее, — строго сказала мне мама, — сегодня нам совсем не желательно опаздывать, это всё-таки твой первый день.

Хоть было самое начало сентября уже стояли морозы как в начале зимы, странное явление, но никто не паниковал не сильно придавал значения этой нетипичной погоде. Я кряхтел, пытаясь завязать свои зимние ботинки, так как из-за толстой зимней куртки почти не мог согнуться. Мы спешили в школу.

Вышли из дома даже как-то слишком заранее, и пройдя совсем немного до остановки метро, мы стали в стеклянном прямоугольнике вместе с другими людьми, ожидая своего поезда. Сколько его ожидать не знал никто, потому что в последний месяц они стали ходить без расписания, когда я спрашивал у кого-то почему так, то мне отвечали, что инженеры хотят добиться максимальной эффективности: пускать поезд только если на маршруте есть необходимый минимум пассажиров. Это объяснение было не совсем понятным для меня, но суть была проста: на нашей остановке стеклянное ограждение могло ломиться от количества пассажиров, но, если на других было пусто, и не хватало хотя бы одного человека до этого самого минимума — поезд бы никуда не двинулся из депо.

Наконец-то вдали стал слышаться знакомый и характерный гул городских поездов, под землей он ещё громче, но всё так же приятен моим ушам. Птицы, сидящие на рельсах, сорвались вверх, а люди стали поглядывать в сторону исходящего звука, как бы подгоняя итак двигающийся с большой скоростью транспорт.

Мы втиснулись в вагон, в отличие от улицы, здесь было душно, и ещё тесней чем в стеклянном прямоугольнике, укрывавшем нас считаные секунды назад от ветра. Я попытался пролезть дальше в глубь, может там свободнее чем у дверей, но кто-то, наверное мама, не дал мне это сделать, я обернулся и услышал её голос, который сказал, что мы выйдем на ближайшей остановке. Пришлось остаться там, где я стоял, уже и так на одной ноге, сам не помню, как ещё я был скручен среди мужских и женских ног в своей неудобной куртке и оранжевой шапке, налезшей мне на глаза.

Уже с остановки виднелась моя школа: высокое здание, выполненное из зеркальных стёкол, фронтально оно казалось просто столбом, но если смотреть с другой стороны, то оно было в форме неравнобедренного треугольника, это кстати, одно из моих немногих знаний в математике. Прошагав по красивому скверу, очерченному лиственными деревьями, мы зашли в школу, там ещё понадобилось время, чтобы отыскать нужный класс, тогда я и мама отправились туда и были первыми, не было даже учителя, похоже перестарались не доверяя поездам. Я стал ерзать, в двух штанах мне становилось жарко и неудобно, но тут начали приходить другие дети, я не испытывал никакого стеснения, сидел и рассматривал каждого, кто входил в класс делая свои поспешные выводы насчёт их личностных качеств. Последней в класс зашла учительница: молодая и полная девушка с довольно приятным лицом, я надеялся, что понравлюсь ей тоже, так как я со всей серьёзностью был настроен получать только самые высокие оценки, по всем предметам без исключений.

Она поздоровалась с детьми и родителями, сказала, как её зовут, Хельга, это я помню. После этого, не вставая, преданно смотря на учителя стали представляться дети и говорить, что они делали этим летом. Неминуемо очередь дошла и до меня:

— Меня зовут Тобиас и летом я гулял, — сказал я, но почему услышал смех от двух одинаково одетых детей, и ни капли не поняв в чем дело, замолчал — мне ответ казался исчерпывающим.

Однако у учительницы возникли ещё вопросы, как и к каждому ученику, из вежливости, символические:

— А где ты гулял? И если не тяжело, расскажи с кем? — спросила она.

Как может быть тяжело рассказывать подумал я, надо же просто говорить.

— С девочками…, - начал я и хотел дополнить «с мальчиками», но истерическим смехом засмеялись те двое, одинаково одетых, их мать ударила обоих по головам, одному кажется сильнее и смех прекратился.

Со временем я понял, что слово «гулял» в моём словаре и их, означало совсем разные понятия, у меня — играть, у них — заниматься сексом. Может быть лексикон их матери, любившей так называть свои похождения и так объяснявшая детям своё отсутствие.

После, ещё какое-то время отвечали ученики, а потом мы отправились домой, здание школы произвело на меня фурор, такого слова тогда не знал, в голове крутились только «великолепно», «красиво», «монстрски» — нравилось мне больше всего. Я представлял, как приду домой и сразу стану рисовать всё, что сегодня видел.

Я плёлся за мамой, помимо мыслей о школе я понимал, что стало холоднее.

Глава II

Те дни мне вспоминаются серыми, как будто совершенно без яркости, да и вся природа вокруг, кажется была окрашена в тот же цвет. Листья с деревьев уже опали, но не желтели, а чернели на земле, некоторые в тоже время оставались зелёными, виднелась трава в изморози, тогда мне просто казалось, что так и нужно. Был всего лишь конец октября, а градусник показывал где-то минус пятнадцать, холодный ветер путался между домами, а в моих воспоминаниях всё будто было покрыто каким-то мраком, правда всё это траурное настроение совсем не отражалось на настроении детей в моём школьном классе.

Учиться в школе у меня получалось вполне хорошо, может быть даже лучше остальных, помню, что было скучновато — я уже умел делать всё, чему большую часть класса только учили, мой почерк был довольно красивым: настолько, что другие говорили, что за меня пишет мама. На самом же деле я просто переписывал раз по десять все свои задания от начала и до конца, пока не будет ни одной ошибки, и пока маму не устроит ещё и почерк. А когда я слышал что-то подобное, что писал не я — меня захватывала моя смешная детская ярость, которая могла вылиться даже в драку, так что насчёт поведения я прослыл довольно агрессивным, что изначально делало учителей в отношении меня, может быть, и излишне строгими. Новые учителя к слову, у нас бывали редко, в основном все предметы вела та молодая женщина с первого дня, когда мы все знакомились. Но иногда она болела и приходили другие, у которых уже было заочно составлено мнение о каждом из этих маленьких людей. Например, глупые как пробки, но с ангельской внешностью девочки, нравились им больше чем я, или дети вроде меня, которые уже успели встрять в какие-нибудь истории вроде драк или случайной поломки школьного имущества. Хотя если девочка была неопрятной, она тоже могла вызвать недовольство у сменного учителя только одной своей внешностью, а про тех, кого природа обделила обаятельностью можно вообще не говорить. Наверное, тогда я уже начал понимать, что казаться каким-то и проще и выгодней, чем на самом деле им быть. Но это так противно, вряд ли у меня получилось бы даже при желании.

Дни тянулись один за другим, теперь кажется, что каждый следующий день был серее предыдущего, а может так и было на самом деле, я постоянно слышал всё больше разговоров о том, что вскоре случится что-то страшное, я совершенно не понимал, что, а главное почему, но и моё настроение со временем портилось. И вот в одно привычно-серое и тёмное ноябрьское утро вода из нашего крана полилась почти коричневого цвета, мама сказала подождать, мол сейчас это пройдёт, но ничего не менялось, мне пришлось умыться из бутылки и отправиться в школу. Цвет воды не изменился ни к вечеру, ни на следующее утро. Тогда я ещё не понимал, что с этого и начнётся вся цепь событий, которые не утихают до сих пор, хотя раз я имею время всё это писать, а не только сохранять свою жизнь, то, наверное, стало получше.

Отец будто знал, что произойдёт и заранее купил очистительную систему, вода конечно стала течь куда более слабой струей, но, всё-таки, она была прозрачной и без запаха, нам ещё хватало этого для еды, и для мытья, которое теперь стало довольно странным: раньше я просто набирал ванну воды и сидел там с игрушками, даже не знаю сколько времени, теперь же у меня было несколько десятков секунд, чтобы намокнуть, потом намылить себя и быстро, как только я могу — всё смыть. Эти гигиенические рекорды я теперь ставил не каждый день, а максимум три дня в неделю, перед понедельником, по воскресеньям, было единственное гарантированное время для ванных процедур, в остальные дни мама оценивала степень моей грязности и уже после решала: мыться мне или нет. Меня, в принципе, устраивало.

Кто-то, к слову, был запасливей чем мой отец и наставил этих очистительных приборов где только мог, а теперь получал солидные деньги за обычную воду, так как даже в магазинах она перестала быть доступным и дешевым товаром.

Первое время все говорили о том, что это просто устарела система водоснабжения, что такое происходит только на нашей улице, потом оказывалось, что это только в нашем квартале, со временем появлялись слухи (времени проходило не много), что это болезнь нашего города, а везде в остальном мире всё в порядке, но массовые сообщения в интернете говорили совсем не о том, о чем вещали общественные средства массовой информации. День за днём, одно видео за другим, один за текст за другим, рассказывали о проблемах с водой, как у нас в Германии, во Франции, в общем по всей Европе, тоже самое касалось и аномальных, не проходящих морозов.

В один день, придя в школу, я заметил, что нас стало меньше, наверное это болезни, или может быть они поехали в отпуск. Вариантов множество, на самом деле семья одного мальчика, с которым я почти не общался, некоторых одноклассников я даже не помнил, как зовут, не помню кстати и сейчас; в общем, его семья переехала жить в Южную Америку, как выяснилось немного позже. В скором времени туда и в Африку поедут жить очень многие люди, не смотря на то что там довольно бедные страны, в семь лет я не знал о их бедности, но там точно не грозят морозы около двадцати градусов, а главное достаточно воды, да, в некоторых районах Африки её хватает.