Noir (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я понимал, что сейчас самый ответственный момент. Я рискую всем — в первую очередь жизнью. Я не обольщался, отлично понимая, что четырёх патронов и двух запасных магазинов уж точно не хватит на то, чтобы выбраться из владений кавдорцев. Но именно ради этой более чем сомнительной авантюры я и явился сюда, а значит, отступать некуда. И я изложил гезиту то, за чем пришёл.

На удивление тот не схватился оружие даже в самые острые моменты и остался спокоен. Я не мог видеть однорукого дунсинанца, однако слыша то, как он переминается с ноги на ногу и со стальным скрежетом сжимает пальцы на искусственной руке, понимал — если бы не присутствие гезита, я давно уже получил бы металлическим кулаком в морду.

Когда я закончил говорить, гезит долго в задумчивости тёр подбородок.

— Знаешь что, франт, — сказал он через несколько томительных минут раздумья, — не мне такие решения принимать. Я отстучу в замок Паутины. Тан держит жучка при себе с тех пор, как паренька вытащили с боем оттуда, — гезит ткнул пальцем наверх. — Вот теперь пускай сам и решает, как с тобой быть.

— Найди телеграфиста, и пускай отстучит тану запрос, — велел гезит однорукому, — а мы с франтом подождём ответа.

Однорукий, ничего не сказав, убрался, и мы остались вдвоём.

— Не стоит ему тут торчать, когда такие дела обсуждаются, — сказал гезит, когда за моим сопровождающим закрылась дверь. — Он считает себя человеком старой закалки, и всякие связи с законными властями для него… вне закона, — рассмеялся собственному каламбуру кавдорец. — Для него мы — заурядная банда с нижних улиц, только сильнее остальных. Он не думает над наследием, считая, что всё это — бредни искупителей.

— Будь в этой истории замешан любой другой дом с нижних улиц, я бы даже не сунулся сюда.

Ждать ответа пришлось недолго. Гезит не успел даже на правах вежливого хозяина предложить мне выпить (хотя он и не торопился с этим), как в комнату вернулся однорукий дунсинанец в сопровождении тощего, сутулого парня в очках с разными линзами, кое-как подогнанными под оправу из проволоки.

— Тан велит снаряжать для франта машину и катить с ним в замок Паутины, — сообщил однорукий. И тощий парень, по всей видимости, тот самый телеграфист, подтвердил его слова парой нервных кивков.

Если честно, я не думал, что доберусь до таких высот подпольного мира нижних улиц моего урба. Мало кто мог бы похвастаться, что видел самого кавдорского тана. Однако мне выпала такая честь.

Гезит не стал задерживать меня в своём форте и вместе со всё тем же ловко улизнувшим с дежурства одноруким дунсинанцем отправил в главную крепость кавдорцев — замок Паутины. Ехали мы на паровой вагонетке, в каких на оружейных заводах урба перевозят детали для многочисленных механизмов, боеприпасы или рабочих. Особым комфортом она похвастаться не могла, зато бежала довольно быстро, поскрипывая и позвякивая на разболтанных стыках проложенных в этих тоннелях невесть когда рельсов.

Замок Паутины куда больше подходил под понятие «твердыня», нежели небольшой форт, откуда мы приехали. Он занимал целый зал на перекрёстке нескольких больших — в два, а то и три человеческих роста высотой — тоннелей. Цитадель имела три этажа, и уверен, весьма обширные подвалы. Вокруг неё возвышалась стена, собранная из траншейных щитов, подогнанных друг к другу идеально плотно. Тут даже ворота были, украшенные гербом дома Кавдор — коронованным оленем. Водитель паровой вагонетки, подъехав к ним, просигналил, и нас впустили внутрь.

Во дворе замка я не увидел ни одного гламиссца — лишь дунсинанцы в синих клобуках с длинными хвостами и командовавшие ими бирнамцы, скрывающие лица под выкрашенными в индиго синими масками или же обходившиеся татуировками того же цвета. Оружие и защитное снаряжение у всех было более-менее приличного качества, пускай и старое, зато видно, что за ним очень хорошо ухаживают. Выделялись среди них искупители, носившие длинные рясы и высокие клобуки, закрывавшие всё лицо, оставляя свободными только глаза. Как среди них можно было определить дунсинанцев или бирнамцев, я не представлял.

Сопровождавшего меня дунсинанца отправили обратно той же вагонеткой, а я вместе с парой сурового вида бирнамцев, чьи бронежилеты украшали шильдики с коронованным оленем, прошёл прямиком на аудиенцию к тану.

Глава дома Кавдор был высок — его можно было бы даже назвать долговязым, однако в нём ощущалась внутренняя сила. Тан походил на циркового акробата — с виду кожа да кости, но стоит только ему выполнить простейший трюк, и становится сразу понятно, насколько силён на самом деле этот человек. Одевался он ничуть не роскошнее тех же бирнамцев, а лицо с густой рыжеватой бородой не скрывал, ограничиваясь татуировкой в виде трёх широких вертикальных полос цвета индиго.

Тан сидел в стальном кресле с высокой спинкой, напоминавшем трон. У ног его расположился мальчишка лет десяти, а может, и старше, но из-за общей тощести кажущийся младше своего возраста. Мальчуган сидел прямо на полу, потому что больше никаких других сидений в просторном зале не имелось. Зал вообще был пуст, даже гвардейцы, что привели меня, тут же покинули его, повинуясь жесту тана.

— Если бы речь не шла о грёбаной «Милке», — пренебрегши приветствием, заявил лидер дома Кавдор, — я бы не позвал тебя и не стал слушать. Но уроды с неё слишком сильно насолили мне, так что говори — если это поможет мне с ними поквитаться, то считай, я на твоей стороне.

— Разве сам кавдорский тан не может поквитаться с командой какого-то корабля? — удивился я, прибегнув к почти открытой лести.

— Даже для спасения этого жучка, — тан похлопал по плечу мальчугана, сидевшего на полу рядом с его тронным креслом, — моим парням пришлось потрудиться. Один из моих искупителей лежит пластом с тех пор, и за его жизнь не дают и ломаного гроша. Я могу разобраться с тварями с «Милки», но это слишком дорого мне обойдётся. Я потеряю многих сильных бойцов и среди них искупителей, а следом на меня тут же накинутся другие дома. Вторую войну на нижних улицах я уже не потяну. Именно поэтому я слушаю тебя, франт с поверхности.

Здание надзорной коллегии насчитывало почти три десятка этажей, заполненных кабинетами многочисленных чиновников этого самого уважаемого во всей Розалии учреждения. Оно возвышалось надо всеми домами в центральном районе нашего урба. По старинному закону, изданному королём при создании коллегии, здание, занимаемое ею, должно быть выше всех остальных в городе. Это подчёркивало её значимость и тот факт, что от всевидящего взора коллегии ничто не укроется. Исключением, конечно же, был только королевский дворец. Выстроенное из местного серого мрамора здание казалось грязным в лучах недавно поднявшегося над горизонтом солнца. На крыше надзорной коллегии торчали кажущиеся снизу игрушками стволы зенитных пушек и пулемётов. Наш урб всё-таки был городом-крепостью, а потому два верхних этажа здания занимали солдаты гарнизонного полка противовоздушной обороны.

Часовых у дверей, конечно, не было, в просторном пустом вестибюле скучал гном-вахтёр в форменном сюртуке коллегии. Он едва успел подавить зевок, когда я вошёл, и, надо сказать, я едва не зевнул вслед за ним. Спать этой ночью мне не довелось.

Я отправился в коллегию прямо с нижних улиц. Тан распорядился, чтобы меня вывели на поверхность там, где скажу. Я выбрал место поближе к своей квартире. Когда я покинул подземелья урба, час был ещё достаточно ранний, так что успел заскочить домой и хотя бы немного привести себя в порядок перед визитом в столь почтенную организацию.

— Вам назначено? — отработано-строгим голосом поинтересовался гном, свирепо насупив брови.

— Я к инспектору Дюрану, — ответил я. — И нет, мне не назначено.

— Тогда…

— Тогда вы, милейший, сейчас наберёте внутренний номер инспектора Дюрана и, если он в столь ранний час окажется у себя в кабинете, сообщите, кто к нему пришёл.

Я положил на стол перед гномом своё удостоверение частного сыщика «Континенталя». Гном насупился ещё сильнее из-за того, что я посмел перебить его, однако больше перечить не стал и сделал то, что я сказал.

Дюран оказался на месте, и меньше чем через десять минут я уже сидел в его кабинете и грел пальцами пузатый бокал хорошего коньяка.

— Ну что, ротный, за тех, кто там остался, — торжественно произнёс Дюран, и мы молча выпили. Мы оба не любили вспоминать о войне, однако грех не помянуть тех, кому не повезло так, как нам, и они остались вечно молодыми лежать в ледяной грязи траншей. Инспектор спрятал обратно в шкаф бутылку и оба бокала — пить в такую рань никто из нас больше не собирался. Усевшись обратно в своё кресло, Дюран сложил руки, переплетя длинные пальцы, и спросил у меня: — Так с чем пожаловал?